Поиск по базе сайта:
Древности степного причерноморья и крыма icon

Древности степного причерноморья и крыма




НазваДревности степного причерноморья и крыма
Сторінка1/16
Дата конвертації03.03.2013
Розмір2.91 Mb.
ТипСборник научных работ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


ЗАПОРОЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЗАПОРОЖСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ

МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК «КАМЕННАЯ МОГИЛА»


ДРЕВНОСТИ

СТЕПНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И КРЫМА

III


СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ


Запорожье

1992


В III томе рассматриваются материалы, полученные археологическими исследованиями на территории степной Украины и Молдовы. В научный оборот вводится большое количество новых памятников от эпохи камня до периода средневековья.

Сборник научных работ рассчитан на специалистов, этнографов, краеведов и всех, кто интересуется древней историей Причерноморья.


Редакционная коллегия:

^ Г. Н. ТОЩЕВ

Г. И. ШАПОВАЛОВ

Б. Д. МИХАЙЛОВ


Художественно-техническое редактирование

Г. П. КАРАДУМАНОВ


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ:


АЖ — Антропологический журнал. М.

АИМ — Археологические исследования в Молдавии. Кишинев.

АИЧПЕ — Ассоциация по изучению четвертичного периода Европы.

АО — Археологические открытия. М.

АСГЭ --- Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Л.

ВДИ — Вестник древней истории. М.

ГАИМК — Государственная Академия истории материальной культуры. Л.

ДГС — Древности Геродотовой Скифии.

ИНКВА — Международная ассоциация по изучению четвертичного периода.

ИТУАК — Известия Таврической ученой архивной комиссии. Симферополь,

КСИА — Краткие сообщения Института археологии

КСИИМК ---Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института

истории материальной культуры. АН СССР. М.; Л,

МИА — Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л.

НЭ — Нумизматика и эпиграфика. М.

ОАК — Отчеты Археологической Комиссии.

СА — Советская археология. М.; Л.

САИ — Свод археологических источников. М.; Л.

СЭ — Советская этнография. М.; Л.


^ ВКЛАДЫШИ КУКРЕКСКОГО ТИПА В.Г. САПОЖНИКОВА

И ИХ ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ И. В. САПОЖНИКОВ

Одной из категорий каменных орудий, определяющих специфический облик инвентаря северопричерноморской кукрекской культуры мезолитическо-неоли-тического времени, являются так называемые вкладыши кукрекского типа. Эти орудия известны уже более пятидесяти лет, однако до сих пор многие вопросы их типологии и функционального назначения остаются спорными.

Впервые вкладыши кукрекского типа были выделены в материалах эпонимного памятника — стоянки Кукрек в Крыму Г. А. Бонч-Осмоловским. Ученый дал не только их подробное описание, но и восстановил технологию изготовления: «Длинная пластинка ломалась на два-три куска определенной длины (около 3 см). Для излома в нужном месте ее предварительно прорезали с обоих краев глубокими выемками, сделанными при помощи простой ретуши. Затем ломали оставшийся стержень и без подправки концов ретушировали с брюшка плоской отжимной ретушью. Значение последней вполне очевидно: оно сводится к выправлению симметрии по основной плоскости вкладыша, к перемещению лезвия ближе к этой плоскости». Г. А. Бонч-Осмоловский считал данные вкладыши составными частями метательных орудий, но, к сожалению, не приводит их реконструкцию 1.

Е. А. Векилова выделила среди сечений пластин с подтеской брюшка крымских памятников изделия с изогнутым профилем, которые, по ее мнению, не могли служить вкладышами, и на основании этого предположила разнофунк-циональное использование этих орудий 2. Аналогичные орудия из поселения у Каменной Могилы в Приазовье В. Н. Даниленко первоначально определял как «...инструменты с режущими выступами на лезвия, которые снимались с брюшка или со спинки плоской ретушью» и считал их своеобразными «прорезыва-телями», использовавшимися для образования пазов в костяных или деревянных оправах3. Позже исследователь, наряду с собственно «прорезывателями» с одним или двумя рабочими лезвиями, сформированными плоской ретушью и иногда резцовыми сколами на концах сечений пластин, выделил более крупные инструменты с изогнутым профилем и плоской подтеской по боковым сторонам, образующей одно или два продольных зубчатых лезвия, которыми «...пилили дерево и вырезали костяные стержни для вкладышей». Как считал В. Н. Даниленко', особую группу кукрекских вкладышей составляют орудия, совмещающие в себе функции резцов и «прорезывателей»4. Описывая вкладыши кукрекского типа из крымской стоянки Балин-Кош, В. А. Степаненко отмечает, что они очень часто имеют дополнительную обработку в виде сплошной или прерывистой краевой ретуши, выемки, реже резцового сколаь. Л. Г. Мацкевой, основываясь на материалах неолитических памятников Керченского полуострова, предложил подразделять кукрекские вкладыши на пять типов: с ретушью только с брюшка, с ретушью с брюшка и спинки, с резцовым сколом, с выемкой, на изогнутой пластинке6. Ближе всего к решению проблемы, на наш взгляд, подошел Д. Я. Телегин, который выделил среди кукрекских вкладышей два типа —«классические» (тип А) и «псевдовкладыши» (тип В). По его мнению, заготовками для орудий обоих типов служили пластины средних размеров, у которых обламывались концы, иногда по технологии, описанной Г. А. Бонч-Осмоловским. После этого «классические» вкладыши подвергались намеренной обработке плоской ретушью с брюшка, в то время как отдельные, часто короткие сколы на брюшке «псевдовкладышей» могли образоваться случайно при использовании пластин- в качестве ножа по твердому материалу. «Классические» вкладыши, в свою очередь, подразделены Д. Я. Телегиным на два подтипа — прямоугольные вытянутых пропорций с ровными боковыми сторонами (подтип А-1) и короткие с выступами или зубцами, оформленными на боковых сторонах при помощи притупливающей ре-


туши. Вопрос о функциональном назначении вкладышей кукрекского типа ученый считает открытым и склоняется к мысли, что к ним относятся различные виды орудий 7.

Новый этап в решении вопросов типологии и функциологии этой интересной группы кремневых инструментов стал возможен с применением экспериментально -трасологического метода. Первые шаги в этом направлении сделаны Г. Ф. Коробковой при просмотре под микроскопом изделий из мезолитической стоянки Мирное в Нижнем Подунавье8. Результаты этих исследований подробно не опубликованы. В. Н. Станко сообщает, что вкладыши кукрекского типа из Мирного не являются орудиями единого функционального назначения и использовались в качестве вкладышей ножей, боковых скребков, скобелей, сверл, резчиков и др. Исходя из этого, исследователь предлагает подходить к определению и выделению данной категории орудий очень осторожно и использует при их описании как равнозначный термин «пластинки с подтеской по брюшку». Сечения утолщенных призматических пластин «„.со стесанными плоской ретушью одним или двумя краями или их частей, независимо от наличия или отсутствия других видов подработки», В. Н. Станко рассматривает как самостоятельную морфологическую группу 9.

В 1986 г. авторами был проведен комплексный технике-морфологический и трасологический анализ 103 экз. пластин с подтеской брюшка из раскопок 1926—1927 гг. Г. А. Бонч-Осмоловским стоянки Кукрек (нижний культурный слой)10. Исходя из морфологических признаков, можно восстановить следующую технологию изготовления вкладышей из Кукрека. Пластины шириной 10—15 мм, как правило, с прямым профилем расчленялись путем ретуширования выемок притупливающей ретушью со спинки (Рис., 4, 7—8, 10—11, 17—18, 22, 24—27) или с брюшка (Рис., 12—14, 19, 28) с последующим сломом. Иногда слом сделан контрударным способом без предварительного ретуширования выемок (Рис., 12—14, 19, 28). Многие вкладыши специально оформлялись краевой притупливающей ретушью по боковым сторонам, причем иногда его обрабатывались и их концы так, что часто невозможно установить, был ли в этом месте до этого сделан намеренный слом или нет (Рис., 2—3, 5—6, 23). В последнем случае они имеют форму прямоугольника (Рис., 2), параллелограмма (Рис., 3), пластины со скошенным концом (Рис., 6). Хотя для вкладышей чаще всего использовались средние сечения пластин, представлены также как верхние (бугорковые) фрагменты пластин (Рис., 2, 6, 14, 16, 18, 22), так1 и их нижние части (Рис., 13), Средняя длина вкладышей составляет 25—30 мм при ширине 12—13 мм. Отдельные экземпляры имеют ширину 16—18 мм, но редко превышают 20 мм. Самый длинный вкладыш достигает 48 мм при ширине 13 мм. Налицо значительная стандартизация размеров вкладышей, форма которых в подавляющем большинстве случаев приближается к вытянутому прямоугольнику. Следовательно, одним из наиболее характерных признаков кукрекских вкладышей является их намеренное изготовление с целью придания им определенной формы.

Вторым признаком, характеризующим кукрекский вкладыш как таковой, по единодушному мнению исследователей, является плоская подтеска со стороны брюшка. Как было показано выше, большинство авторов считает, что она нанесена специально. Этому заключению противоречат следующие факты. Во-первых, среди намеренно изготовленных вкладышей из Кукрека есть изделия без подтески (Рис. 1). Во-вторых, на одних изделия на разных участках лезвий отмечены лишь единичные фасетки плоской ретуши (Рис. 6, 13, 25), в то время как на других она покрывает значительные участки брюшка (Рис. 4, 7, 9—12, 17—21, 24, 26—28). В-третьих, подтеска с брюшка изредка встречается на заготовках, которые нельзя рассматривать как вкладыши кукрекского типа, например, на обломке микропластинки с притупленным краем (Рис. 15). Кроме этого, среди просмотренных вкладышей есть несколько сломанных изделий, причем во всех случаях место слома находится там, где есть подтеска с брюшка (Рис. 5, 9—10, 12, 20, 23). Эти данью позволяют рассматривать плоскую подтеску с брюшка как следы сработанности. Получившиеся в результате утилизации фасетки на брюшке часто срезали притупливающую ретушь, нанесенную со спинки, и изменяли первоначальную форму вкладыша (Рис. 9, 12, 19, 22),




Рис. 1. Изделия с подтеской брюшка из стоянки Кукрек в Крыму.


так иногда образуя на рабочем лезвии зубцы и выемки (Рис. 2, 17, 20—21, 28). Отметим, что называемая подтеска бывает как односторонней (Рис. 5, 13, 17, 23), так и встречной (Рис. 2—4, 6—12, 14, 16, 18—22, 24—28).

По данным трасологического анализа, проведенного Г. Ф. Коробковой и Г. Б. Сапожниковой на материалах Мирного, Абузовой Балки, Кукрека, Вишенного I и др. памятников, характерная ллоская подтеска с брюшка образовалась в результате использования орудий в качестве строгальных ножей по твердому дереву или кости !'. С. А. Семенов, отмечал, что для кремневых строгальных ножей по дереву и кости присуща заполированность, наличие царапин И рисок, направленных под прямым углом или по. диагонали от края лезвия. На заключительном этапе использования на лезвии, большей частью на брюшке орудия, появляются мелкие зазубривающие фасетки. Рабочие лезвия этих орудий могли предварительно обрабатываться краевой ретушью со спинки, но не обязательно 12. Для комплекса признаков изнашивания от строгания на обсидиановых орудий Ереванской стоянки В.. Е. Щелинский в целом указывает те же элементы макро- и микроизноса, определяя в качестве макропризнаков фасетки выкрошенности, остроту и зазубренность лезвия '3. А. К, Филиппов разделяет строгальные ножи по дереву, кости и рогу на две группы. Орудия первой из них, неретушированные и ретушированные, служили, как правило, для выбирания обрабатываемого материала на ограниченных участках. Инструменты второй группы использовались для выравнивания поверхности и других подобных работ как орудия с прочной режущей кромкой 14. На изученных вкладышах из Кукрека со стороны брюшка прослеживаются фасетки плоской приостряющей выкрошенности. Они имеют различные размеры, достигая длины 8—9 мм. На лезвиях орудий они бывают единичными или располагаются группами. Края некоторых фасеток снивелированы и скруглены. На сработанных участках лезвий под микроскопом прослеживается заполировка, направленная под прямым углом или небольшим наклоном 'к длинной оси инструмента. Аналогичные следы сработанности зафиксированы на экспериментальных строгальных ножах для кости, рога и твердых пород дерева (дуб, самшит) в экспериментально-трасологической экспедиции ЛОИА АН СССР под руководством Г. Ф. Коробковой 15.. По характеру износа вкладыши из Кукрека близки строгальным ножам первой группы, выделенной А. К. Филипповым. Необходимо отметить, что сходные макроследы отмечены на -экспериментальных теслах по тем же материалам. На неразрывную связь функций строгальных ножей и тесел указывал еще С. А. Семенов 16.

Особое значение имеет тот факт, что1 вкладышами строгальных ножей из Кукрека выполнялись и другие производственные операции. Из '101 экз. просмотренных нами вкладышей монофункциональных строгальных ножей с одним или двумя рабочими лезвиями насчитывается 33 экз. (Рис. 3, 7—8, 10, 13— 14, 16—20, 24, 27—28). На других орудиях отмечены лезвия резчиков и резцов (Рис. 2, 5—6, 11, 21, 23, 26), боковых скребков (Рис. 1, 12), скобелей (Рис. 22), сверл (Рис. 4, 25), разверток (Рис. 9),. мясных и кожевенных ножей, причем резцы и резчики количественно преобладают (выделены на 40 экз. вкладышей). Вопрос о том, использовались ли кукрекские вкладыши в «дополнительных» функциях в той же оправе, что и строгальные ножи или позднее (после переоформления — ?), является наиболее сложным. Если совмещение функций строгальных ножей, скобелей, боковых скребков и мясных ножей без замены оправы на одеом лезвии вполне объяснимо 17, то их использование в качестве резцов, резчиков, сверл, разверток и кожевенных ножей, по-видимому, было вторичным. На трех вкладышах прослежено, что резцовые лезвия были сформированы позднее, так как негативы1 резцовых сколов снимают плоские фасетки на брюшке (Рис. 26). Рабочее лезвие одной из разверток оформлено на обломке двухлезвийного строгального ножа (Рис. 9). Поэтому полифункциональность многих кукрекских вкладышей необходимо объяснять бережным отношением к пластинчатым заготовкам.

Таким образом, под ставшим традиционным термином «вкладыши кук-рекского типа» необходимо понимать изготовленные путем намеренного рас™ членения пластин и придания им необходимой формы составные части орудий, основным производственным назначением было острогание и тесание

твердых пород дерева, кости и рога. Видимо, типологически целесообразно различать собственно кукрекские вкладыши, отмеченные в комплексах кукрекской, гребенниковской и др. северопричерноморских культур, и пластины с подтеской со стороны брюшка (строгальные ножи), которые имеют те же следы сработанности, но могут встретиться в инвентаре любой археологической культуры. Это особенно важно потому, что нередко на основании наличия в индустриях пластин с подтеской делается вывод о принадлежности того или иного памятника к кукрекской культуре или позволяет искать ее генетические корни.


ЛИТЕРАТУРА:


1 БОНЧ-ОСМОЛОВСКИЙ Г. А. Итоги изучения крымского палеолита.//Тру-ды II Международнй конференции АИЧПЕ. — Вып. V. — Л.—М. — Новосибирск: Гос. научно-техническое изд-во. — 1934. — С. 161. Табл. IX, 6.

2 ВЕКИ ЛОВА Е. А. К вопросу о связях населения на территории Крыма в эпоху мезолита.//МИА. — 1966. — № 126. — С. 152.

3 ДАНИЛЕНКО В. Н. Неолит Украины. — Киев: Наук, думка. — 1969. — С. 9—10.

4 ДАНИЛЕНКО В. М. Кам'яна Могила. — Київ: Наук, думка. —: 1986. — С. 25—26.

5 СТЕПАНЕНКО В. А. Кукрекский комплекс стоянки Балин-Кош в Крыму// Новые исследования археологических памятников на Украине. — Киев: Наук, думка. — 1977. — С. 9.

6 МАЦКЕВОЙ Л. Г. Мезолит и неолит Восточного Крыма. — Киев: Наук, думка. — 1977. — С. 34, 53—54. Рис. 12, 1—5.

7 ТЕЛЕГІН Д. Я. Мезолітичні пам'ятки Украни. — Київ: Наук, думка. —

1982. — С. 98, 100.

8 КОРОБКОВА Г. Ф. Экспериментально-трасологическое изучение мезолитических и неолитических орудий.//АО 1978. — М.: Наука. — 1979. — С. 347.

9 СТАНКО В. Н. Мирное. Проблема мезолита степей Северного Причерноморья. — Киев: Наук, думка. — 1982. — С. 37—39.

10 Хранятся в МАЭ АН СССР. Инв. № 5396 и 5399.

11 САПОЖНИКОВА Г. В. Взаимоотношение культур и хозяйственных комплексов финального палеолита и мезолита Южного Побужья. Автореф. канд. дис. — Л.: ЛОИА АН СССР. — 1986. — С. 12; Яневич О. О. Етапи розвитку куль-тури Кукрек в Криму. —Археолопя. — 1987. — Вип. 58. — С. 16. Работа по функциональному определению кукрекских вкладышей ведется Д. Ю. Нужным, но ее опубликованные результаты противоречивы. Сравн.: Даниленко В. М. Кам'яна Могила... — С. 25; Яневич А. А. Поздний мезолит И неолит Крыма. Автореф. канд. дис. — Киев: ИА АН УССР. — 1987. — С. 9.

12 СЕМЕНОВ С. А. Первобытная техника. - МИА.— 1957. — № 54. — С. 134. Рис. 45—49.

13 ЩЕЛИНСКИЙ В. Е. К изучению техники, технологии изготовления и функции орудий мустьерской эпохи.//Технология производства в эпоху палеолита. — Л.: Наука. — 1983. — С. 100.

14 ФИЛИППОВ А. К. Проблемы технического формообразования орудий труда в палеолите.//Технология производства в эпоху палеолита. — Л.: Наука.—

1983. — С. 52.

15 КОРОБКОВА Г. Ф., СКАКУН Н. Н., ШАРОВСКАЯ Т. А. Определение функций каменных орудий по макропризнакам.//Х1 Конгресс ИНКВА. Тезисы докладов. — Т. III. — М. — 1982. — С. 173—174.

16 СЕМЕНОВ С. А. Развитие техники в каменном веке. — Л.: Наука. — 1968. — С. 107.

17. ФИЛИППОВ А, К. Указ. соч. — С. 53—54


^ ПОЗДНЯЯ СУРСКАЯ КУЛЬТУРА И ЕЕ ОКРУЖЕНИЕ

КОТОВА Н. С., ТУБОЛЬЦЕВ О. В.


Сурская культура в настоящее время является одной из наименее изученных среди нео-энеолитических памятников Днепро-Донского междуречья. Это обусловлено, в первую очередь, немногочисленностью ее материалов, что затрудняло изучение развития традиций этой культуры и тем более взаимоотношение ее носителей с их нео-энеолитическим окружением.

Предметом специального рассмотрения сурская культура была в работах В. Н. Даниленко (1950, 1969), который, однако, лишь тезисно1 осветил основные этапы ее существования. По его мнению, эта культура сформировалась в архаическом неолите и просуществовала до эпохи раннего металла (сер. IV тыс. до н. э.). Исследователь ограничивал ее территорию Днепровским Надпорожьем. Очень кратко описав поздний период сурской культуры, В. Н. Даниленко предположил, что он характеризовался упадком, который был вызван доминированием в Надпорожье носителей бузьковской фазы днепро-донецкой культуры и несколько позднее — пришлого азово-днепровского населения (1, с. 17). По мнению авторов, после господства азово-днепровской культуры сурская снова распространилась в Поднепровье, и ее население вместе с азово-днепров-ским было ассимилировано в процессе сложения древнеямной культуры.

К позднесурским памятникам обращались также А. Т. Синюк и И. Б. Васильев (2, с. 45), которые писали о контактах сурского и мариупольского населения в Среднем Подолье и прилегающих районах лесостепи, где в их результате оформилась среднестоговская культура.

В настоящее время наибольшее число сурских памятников известно в Надпорожье. Самой многочисленной продолжает оставаться коллекция островного поселения Стрильча Скеля, исследованного в 1946 году А. В. Добровольским и В. Н. Даниленко южнее г. Днепропетровска. Последний расценивал этот памятник как важнейший для изучения позднего периода сурской культуры. Основываясь на типологическом анализе, он считал, что поздний сурской комплекс Стрильчей Скели был разделен на два горизонта слоем второго периода азово-днепровской культуры (1, с. 47). По .его мнению, керамика нижнего горизонта имела примесь песка и графита в глине и этим отличалась от сосудов верхнего горизонта с примесью раковины и воротничковыми венчиками. К сожалению, отсутствие полевых наблюдений, которые зафиксировали бы подобную стратиграфию, а также анализ материала -не позволяет согласиться с приведенной схемой. Сурская коллекция Стрильчей Скели включает остатки приблизительно 31 сосуда, от которых сохранились 13 венчиков. Они обладают общими чертами, не дающими оснований для разделения их на две группы, При их изготовлении в качестве примеси использовались разнообразные материалы: раковина (35%), растительность (9%), растительность с песком (13%), песок (9%), песок со слюдой (15%), растительность со слюдой (3%), графит .(13%).

Столь же разнообразен и орнамент сосудов, состоящий из овальных (3 сосуда), подтреугольных (4) и скобковидных (2) наколов, насечек (2), ямок (1), прочерченных линий (2), гребенчатых оттисков (2), а также различных сочетаний этих элементов. Наиболее часто встречается сочетание прочерченных линий с овальными, наколами (6 сосудов), подтреугольными (4 сосуда) или скобковидными (1 сосуд). Есть также два сосуда, орнаментированные сочетанием овальных и подтреугольных наколов, на одном сосуде есть лента, где гребенчатые оттиски ограничены прочерченными линиями (рис. 1, 4—6, 8, 10, 11).

У восьми венчиков по срезу был нанесен орнамент из насечек и наколов, пять венчиков' были орнаментированы изнутри насечками или гребенчатыми оттисками. Сосуды имели острое или плоское дно, округлое тулово, невысокий отогнутый наружу или вертикальный венчик,





Рис. 1. Керамика поздней сурской культуры Надпороясья: Стрильча Скеля 1, 4—6, 8, 10, 11, Игрень-городок — 2, 3, 7, 9.


У четырех сосудов венчик оформлен в виде воротничка, у трех гофрирован (рис. 1.1, 10, 11).

Аналогичные материалы известны с многослойного поселения на о. Вовчок. Сохранились 27 фрагментов керамики приблизительно от 10 сосудов. При их изготовлении использовалась примесь раковины, растительности с песком, песка с графитом. Элементы орнамента здесь те же, что и на Стрильчей Скеле, но есть новые композиции: лента, заполненная оттисками полой кости, угловая композиция и елочка из прочерченных линий, зоны из коротких линий под-треугольных наколов, чередующиеся с зонами коротких прочерченных линий (рис. 2.5, 6, 8, 14). Есть сосуды, орнаментированные горизонтальными линиями неглубочих ямок, подтреугольных наколов, вертикальными прочерченными линиями. У четырех венчиков из семи по срезу нанесены наколы или насечки, у одного — орнамент есть на внутренней стороне. Из определимых форм в коллекции 3 банки со стянутым верхом (рис. 2.5) и два горшка со средневысокими отогнутыми наружу венчиками.

На поселении в урочище Собачки, расположенном напротив острова Вовчок, найдены фрагменты 3 венчиков, острого днища и четырех стенок сурских сосудов. Керамика имела примесь песка, растительности, песка с растительностью или раковиной и растительности с тальком. Столь же разнообразна и орнаментация посуды: вертикальный прочерченный зигзаг, горизонтальный ряд насечек в сочетании с вертикальными линиями неглубоких ямок, горизонтальные линии овальных наколов в сочетании с диагональными прочерченными линиями: сложная композиция из прочерченных линий и гребенчатых оттисков (рис. 2, 10, 11, 13, 15, 17). Судить о форме сосудов трудно, но нужно отметить, воротничковый венчик у одного из них (рис. 2.13).

Сурские материалы обнаружены и на поселениях у Вовничского порога. Так на Вовничском правобережном найдены фрагменты восьми сосудов. Три из них имели примесь песка в глине, четыре — песок с растительностью, один — растительность с раковиной. Присутствуют все типичные орнаментальные элементы и композиции: горизонтальные линии разреженных подтреугольных наколов, горизонтальные линии и зигзаги из строчечных подтреугольных наколов, линии округлых ямок, вертикальные ленты; заполненные овальными наколами; елочка из прочерченных линий (рис. 2.1—4, 7, 9, 12). Один сосуд украшен свисающим треугольником из ленты, заполненной наколами. В верхней части он был орнаментирован гребенчатым зигзагом и рядом коротких гребенчатых оттисков (рис. 2.4). По внутренней части венчика нанесен гребенчатый орнамент. У двух сосудов наколами и насечками украшен срез венчика, у трех -- его внутренняя сторона. Судя по фрагментам, коллекция включает четыре сосуда с округлым туловом и коротким профилированным венчиком, банку со стянутым верхом и коническую мисочку (рис. 2.1).

Фрагменты трех венчиков и острого днища происходят с о. Похилый. Два фрагмента имели примесь песка с растительностью, в двух других раковина сочеталась с песком и растительностью. Один венчик не имел орнамента, другой -- украшен подтреугольными наколами, третий -- прочерченными линиями. Последние нанесены на острое дно. Сосуды имели короткий отогнутый наружу венчик, оформленный в одном случае в виде воротничка.

На поселении Игрень-городок (окраина г. Днепропетровска) найдены фрагменты приблизительно от шести сосудов. В качестве примеси к глине использовался песок в сочетании с растительностью, иногда в сочетании с кровавиком. Два сосуда орнаментированы горизонтальными линиями разреженных подтреугольных наколов, один - - сочетанием горизонтальной линии подтреугольных наколов с вертикальной прочерченной волной (рис. 1.3, 7). Два сосуда украшены лентами. В одном случае они горизонтальные и заполнены под-треугольными наколами, в другом сложная композиция состоит из лент, заполненных овальными наколами, и диагональных прочерченных линий (рис. 1.9, 2,16). Два сосуда имели обычную для поздней сурскои культуры форму — округлое тулово и невысокий отогнутый наружу венчик (рис. 2.16). У одного подобный венчик был оформлен в виде воротничка (рис. 1.3). Верх трех банок был стянут внутрь и оформлен наплывом изнутри или косым, срезом (рис. 1.4, 7, 9),




Рис. 2. Керамика поздней сурской культуры Надпорожья: Вовничское правобережное поселение: 1 — 4, 7, 9, 12; Вовчок — 5, 6, 8, 14; Собачин — 10, 11, 13, 15, 17; Игрень-городок — 16; Стрильча Скеля — 18.


Ряд признаков сурской керамики из рассмотренных выше коллекций свидетельствуют о контактах оставившего их населения с его поздненеолитическим окружением. Хорошо прослеживается влияние буго-днестровской культуры, неоднократно отмечаемое В. Н. Даниленко. Позднюю сурскую культуру сближает с буго-днестровской разнообразие примесей (песок, растительность, раковина, графит и их различные сочетания), присутствие остродонной и плоскодонной посуды, орнаментация среза наколами и насечками, орнаментальные композиции из прочерченных линий, овальных наколов, чье сочетание часто образует ленты. Почти в каждой сурской коллекции Надпорожья присутствуют фрагменты керамики, которые можно отнести к импортным буго-днестровским, и в первую очередь это касается сосудов с гребенчатым орнаментом и примесью графита (рис. 1.11). Часть поздней сурской керамик'и несет черты влияния гончарных традиций азово-днепровской культуры мариупольской культурно-исторической области. Ее венчик оформлен в виде воротничка или; косым срезом внутрь, иногда наплывом изнутри (рис. 1.1—3, 7, 9). Нетипичным для сурской керамики является гребенчатый зигзаг, орнаментация гребенчатым штампом среза венчика и его внутренней стороны (рис. 2.4, 15). Перечисленные особенности характерны в Надпорожье лишь для посуды первого периода азово-днепровской культуры (Котова, 1989) и могли возникнуть только под его влиянием.

Необходимо подчеркнуть, что в целом на сурских поселениях этой территории сосуды с гребенчатым орнаментом единичны, что не позволяет согласиться с мнением В. Н. Даниленко о появлении большого количества сурской керамики с гребенчатым орнаментом под влиянием днепро-донецкой культуры (1, с. 27). Влияние днепро-донецкой культуры прослеживается лишь на бузьковской фазе её развития, когда преобладала накольчато-прочерченная орнаментация. Именно им можно объяснить появление на сурской посуде, подтреугольных наколов и насечек. Последние широко распространены только в днепро-донецкой керамике и не характерны для остальных неолитических культур Украины. Некоторые сурские фрагменты с прочерченно-накольчатым орнаментом отличаются от днепро-донецких лишь некоторой подлощенностью или примесью растительности без добавления песка или раковины (рис. 2.18). В днепро-донецкой посуде бузьковской фазы находит аналогии и сосуд с плоским орнаментированным дной из Стрильчей Скели (рис. 1.6).

В Приазовье находки единичных сурских материалов отмечал Д. Я. Телегин (3, с. 41). В последние годы были исследованы два многослойных поселения, содержащих сурские слои: пос. Семеновка на р. Молочной у г. Мелитополя (Котова, Михайлов, Тубольцев, 1990) и пос. Раздольное на р. Кальмиус в Старобешевском районе Донецкой обл. На Семеновке представлены материалы ранней сурской культуры, на Раздольном — ее позднего этапа.

Поселение Раздольное занимает первую надпойменную террасу правого берега р. Кальмиус, высотой около 6 м. Памятник раскапывался в 1964—1965 гг. экспедицией под руководством О. Г. Шапошниковой, однако единичные материалы, полученные в те годы, не давали полного представления о неолитическом слое. В 1991 г. авторами были углублены раскопы 1964—1965 гг. и сделаны прирезки к шурфам. Стратиграфия отложений на нетронутых участках памятника такова: 0—0,2 м — дерновой слой, 0,2—0,9 м -- черноземный слой, 0,9—1,7 м — светло-коричневый суглинок, ниже 1,7 — гумусированный суглинок. В черноземном слое залегали материалы эпохи средневековья и поздней бронзы. Нео-энеолитические материалы находятся в слое светло-коричневого суглинка. Наиболее ранние из них, располагавшиеся на глубине 150—170 см на участке поселения, примыкавшем к коренному берегу, представлены поздней сурской керамикой с чертами влияния мариупольских гончарных традиций и фрагментами собственно мариупольской керамики.

Сурской округлотелый горшок с коротким вертикальным венчиком имеет в глине примесь раковины и внутреннюю поверхность со следами заглаживания, видимо, пучком травы. В его орнаментации сочетаются вдавления «отступающей лопаточки», образующие вертикальные линии; сложная композиция из прочерченных раздвоенным инструментом линий, иногда обрамленных гребенчатыми оттисками, и горизонтальные ряды длинной «шагающей гребенки».




Рис. 3. Материалы поздней сурской и нижнерайской культур: Раздольное -1—7, 9, 10; Университетское III — 8, 11.



рис. 4. Материалы поздней сурской и азово-дмитровской культур: Семеновка-1—4, 8; Раздольное — 5—7, 9—12.



Рис. 5, Керамика поздней сурской культуры бассейна р. Оскол: Александрия — 1—5, 8—11, 13, 14; устье Оскола — 6, 7, 12.



Рис. 6. Керамика поздней сурскои культуры: пос. Александрия. Хронологическая таблица.



' Рис. 7. Керамика поздней сурской культуры Среднего Подонья: Университетское III — 1, 1, 9; Черкасское — 2—6, .8, 10, 11.


Оттиски короткого гребенчатого штампа украшали венчик сосуда, в том числе и с внутренней стороны (рис. 3.6). О влиянии мариупольских традиций свидетельствуют «шагающая гребенка» и криволинейные прочерченные композиции (для сурской посуды характерны геометрические композиции из прочерченных линий). Второму сурскому сосуду принадлежит фрагмент стенки с линиями овальных наколов (рис. 3.3). В одном слое с сурской лежала типичная мариупольская посуда: фрагменты стенок, орнаментированных лентами; заполненными гребенчатыми оттисками; разнообразными композициями из прочерченных линий, сочетающихся с овальными вдавлениями; а также фрагмент венчика, косо срезанного и утолщенного изнутри, имеющего орнамент из длинных гребенчатых оттисков в виде елочки (рис. 3.1, 2; 4.12). Эта керамика аналогична сурской по примеси и обработке внешней поверхности.

С рассмотренной посудой соотносятся изделия из коричневого прозрачного кремня. Найдены обломок конусовидного нуклеуса для скалывания средних и микролитических пластин, а также нуклевидный обломок с коркой. Из десяти отщепов два имеют следы использования. Лишь у трех отщепов длина больше 3 см. Из девяти пластин — три микролитические, шесть — средние. Одна пластина ретуширована, три имеют следы использования. Четыре скребка (округлый, сегментовидный и два концевых) изготовлены на отщепах (рис. 3.10; 4.5, 9), один концевой — на большой пластине (рис. 4.7). На средней аморфной пластине с коркой сделан наконечник, на маленьком отщепе — срединный резец (рис. 3.9; 4.6). К этому же слою относятся низкая трапеция и обломок топора из кремнистой породы с подшлифованным лезвием (рис. 4.11).

Выше на данном участке залегали материалы ранней среднестоговской культуры.

Приведенные факты свидетельствуют о сосуществовании позднего сур-ского и мариупольского населения на Раздольном, видимо, в рамках одной гетерогенной общины. Довольно трудно определить культурную принадлежность мариупольских материалов Раздольного, что связано с единичностью памятников мариупольской области в Приазовье. В бассейне реки Молочной известны памятники первого периода азово-днепровской культуры: поселение 1 и 2 у Каменной могилы, Чапаевка 1 (4), Семеновка. Для них характерна керамика по форме и гребенчатому орнаменту, близкая посуде Раздольного, но главным ее отличием является примесь песка в глине, типичная для всей азово-днепровской культуры. Однако, на пос. Семеновка, открытом Б. Д. Михайловым у г. Мелитополя, найдены до сих пор неизвестные и, видимо, наиболее ранние материалы азово-днепровской культуры с керамикой без воротничка на венчике, примесью раковины и гребенчатой орнаментацией. Посуда с гладкой внутренней поверхностью представлена плоскодонными широко откртыми банками с ребром на тулове и без него, а также горшками с S-видным профилем или с коротким вертикальным венчиком (рис. 4.1—3, 8). Венчик одного сосуда косо срезан и утолщен изнутри, у другого — подобный венчик имеет более вытянутые пропорции и прямосрезан (рис. 4.3,8). У двух других сосудов венчики равны по толщине стенкам. Керамика орнаментирована оттисками коротких и длинных штампов, иногда в виде «шагающей гребенки». Орнаментальные композиции состоят из горизонтальных и вертикальных рядов оттисков, разделенных, а на одном сосуде и обрамленных, гребенчатыми зигзагами (рис. 4.8). Интересно сочетание линий овальных наколов с рядами «шагающей гребенки» (рис. 4.3, 4). Орнамент иногда наносился и на внутреннюю сторону венчика.

Несмотря на общие с этой азово'-днепровской керамикой примесь раковины и гребенчатый орнамент, посуда Раздольного отличается широким использованием прочерченных линий, лентами, отсутствием столь характерного для азово-днепровской керамики гребенчатого зигзага. Эти признаки, а также находка в 1964—1965 гг. воротничкового сосуда с гребенчатым орнаментом и примесью раковины сближают мариупольскую посуду Раздольного с керамикой нижнедонской культуры, известной по материалам 3 слоя пос. Раздорское 1 на Нижнем Дону (5). Необходимо отметить, что для гончарных традиций первого периода азово-днепровскй культуры не характерны прочерченный орнамент и ленты, а появление воротничковой посуды совпадает с распространением примеси песка, сменяющего толченую раковину. Указанные обстоятельства заставляют от-

нести мариупольские материалы Раздольного к нйжнедонской культуре, занимающей территорию Нижнего Подонья и прилегающих районов Приазовья. Материалы поздней сурской культуры обнаружены и в лесостепной зоне в бассейне р. Оскол. Наиболее многочисленна коллекция многослойного поселения Александрия в Купянском районе Харьковской области, исследованного Д. Я. Телегиным (6). Среди среднестоговской. веревкинской и днепро-до-нецкой типологически выделяются фрагменты приблизительно 33 поздне-сурских сосудов. В их глину добавлены в большинстве случаев песок в сочетании с растительностью, реже — раковина, песок или растительность. Внутренняя поверхность керамики чаще всего не имела штриховки. Орнаментация ее очень разнообразна, в ней использовались прочерченные линии, наколы овальной формы (9 сосудов), скобковидной (5 сосудов), подтреугольной (4 сосуда), парные наколы (2 сосуда), сочетание парных наколов с овальными, ямки и оттиски короткого гребенчатого штампа. Шесть сосудов орнаментированы прочерченными линиями, образующими вертикальный зигзаг, сетку, заштрихованные треугольники, горизонтальные, вертикальные и диагональные линии (рис. 5.3, 4, 8, 10). Столько же сосудов украшены наколами в виде горизонтальных и диагональных линий, зигзага (рис. 6.1, 6, 7). Лишь один сосуд имеет гребенчатый орнамент в виде горизонтального ряда, на двух других — гребенчатый орнамент сочетается с накольчатым, на одном — гребенчатый с прочерченным. Интересна композиция сосуда, верх которого украшен гребенчатым зигзагом, со спускающимися от него прочерченными линиями в обрамлении ямок (рис. 6.2). Пятнадцать сосудов украшены сложными композициями из прочерченных линий и наколов, где наколы заполняют прочерченные контуры ромбов и треугольников (рис. 5.2, 6, 4), горизонтальные линии наколов чередуются с прочерченными линиями или зигзагами (рис. 5.5, 11); линии наколов сочетаются с прочерченными фестонами (рис. 5.9). Довольно часто встречается обрамление наколами прочерченных линий (рис. 6.8).

У восьми сосудов под венчиком нанесены ямки, у тринадцати — орнаментирован срез венчика наколами или насечками и лишь в одном случае — гребенчатым штампом. У двух сосудов внутренняя сторона венчика орнаментирована гребенчатыми оттисками, у четырех — наколами.

Сурская керамика Александрии имела острое дно и округлое тулово. Судя по фрагментам и по реконструкциям, она включала банки со стянутым или широко открытым верхом (рис. 5.1, 8, 14; 6.2, 5, 8), S-видные горшки (рис. 5.2) и сосуды с отогнутым наружу венчиком и резким переходом от него к тулову (рис 5.9, 6, 7). У двух сосудов венчики оформлены в виде воротничка, у шести— гофрированы (рис. 5.5, 14).

О принадлежности сурской керамики Александрии к позднему периоду развития культуры свидетельствуют черты влияния мариупольских гончарных традиций: гребенчатый зигзаг, гребенчатая орнаментация среза венчика и его внутренней стороны, а также воротнички. Материалы веревкинской группы мариупольской области присутствуют на Александрии, но, к сожалению, их стратиграфическое положение по отношению к сурским и днепро-донецким в ходе раскопок не прослежено.

На сурской керамике Александрии заметно и влияние днепро-донецких гончарных традиций. Необходимо отметить, что днепро-донецкая посуда самая многочисленная на этом поселении. Она идентична сурской по технологии, близка по форме, широкому использованию наколов, прочерченной и гребенчато-прочерченной орнаменации. Только днепро-донецким влиянием можно объяснить появление на сурской керамике гофрированных венчиков, подтреугольных и парных наколов, ямок под венчиком.

Материалы, аналогичные позднесурским из Александрии, найдены Д. Я. Телегиным и на пос. Истье Оскола-2. Фрагменты пяти сосудов имеют в глине примесь песка с растительностью и растительность. Они орнаментированы горизонтальными линиями разреженных наколов, горизонтальными или пересекающимися прочерченными линиями, горизонтальными рядами гребенчатых оттисков. На одном сосуде свисающие треугольники из прочерченных линий заполнены овальными наколам., Все сосуды имеют гребенчатую орнаментацию по срезу венчика.

Материалы поздней сурской культуры известны и в Среднем Подонье. Отдельные фрагменты, похожие на сурскую керамику, А. Т. Синюк отмечал на пос. Черкасское (7, с. 88) и писал об отдельных сурских находках на Среднем Дону (2, с. 45). Анализ коллекций показал присутствие сурской посуды практически во всех многослойных поселениях. На пос. Университетское-3 (г. Воронеж) найдены фрагменты шести сурских сосудов с примесью песка и растительности в глине. S-видный остродонный горшок орнаментирован овальными и подтреугольными строчечными наколами, образующими зигзаг, дуги, и горизонтальные линии (рис. 3.11). По венчику его нанесены насечки. Второй горшок той же формы орнаментирован прочерченными линиями; горизонтальными лентами, заполненными овальными наколами, и треугольниками из строчечных наколов (рис. 3.8). Срез его венчика украшен овальными вдавлениями. Третий горшок имел воротничковый венчик и сложную орнаментальную композицию из гребенчатых оттисков и прочерченных линий (рис. 7.7). В сурских традициях выполнены три банки. Две из них прямостенные, одна с гофрированным венчиком, у другой — он оформлен в виде воротничка. Первая банка орнаментирована горизонтальными прочерченными линиями, вторая - вертикальными. Третья банка со стянутым верхом украшена по верху рядом гребенчатых оттисков и линией ямок, тулово ее орнаментировано елочкой из лент, заполненных овальными наколами, ближе ко дну размечались линии неглубоких ямок (рис. 7.1).

Воротничковый венчик и гребенчатая орнаментация указывают на влияние гончарных традиций воронежско-донской культуры мариупольской области.

Отдельные фрагменты сурской керамики, орнаментированные прочерчёнными линиями в обрамлении овальных наколов, есть на пос. Копанище-1 на правом берегу реки Тихая Сосна в 2 км от станции Копанище Острогожского района Воронежской области.

Выразительная коллекция позднесурской керамики найдена на пос. Черкасское, расположенном на правом берегу р. Битюг у с. Черкасское Павловского района Воронежской области. Фрагменты 8 сосудов "были сконцентрированы на глубине 1,8—2 м в примыкающей к реке ласти раскопа и залегали вместе с керамикой ереднедонской неолитической культуры. В качестве примеси в их глину были добавлены раковина, песок, песок с растительностью. Пять сосудов имели прочерченный орнамент в виде горизонтальных линий, сетки, зигзагов и треугольников (рис. 7.2, 4, 10, 11). Один сосуд украшен горизонтальными линиями строчечных подтреугольных наколов, другой — гребенчатыми оттисками. Сложным орнаментом из прочерченных линий и ямок орнаментирован единственный реконструирванный сосуд (рис. 7.3, 5). Один венчик был оформлен в виде воротничка, три, в том числе воротничковый — гофрированы. У остальных по срезу или по внутренней стороне был нанесен орнамент из вдавлений или гребенчатых оттисков.

Три сосуда имели стянутый вверх со слегка отогнутым наружу венчиком, у реконструированного сосуда было округлое дно (рис. 7.3, 4, 6, 10, 11). Судя по фрагментам, крупная банка с воротничковым венчиком и острым дном имела коническую форму (рис. 7.8). У остальных, Очень фрагментированных сосудов, венчик, видимо, был отогнут наружу (7.2, 5).

О влиянии 'мариупольских гончарных традиций говорит, в первую очередь, воротничок, а также орнаментация внутренней стороны венчика и, возможно, округлодонная форма сосуда, близкая воронежско-донскому экземпляру с этого же поселения (2, с. 95).

Материалы воронежско-донской культуры перекрывали слой с поздней сурской керамикой. Интересно, что среднедонская неолитическая керамика, залегавшая вместе с сурской, отличается рядом своеобразных черт: довольно частым употреблением ямочного орнамента, разреженных наколов, гребенчатых оттисков, что не типично для среднедонских гончарных традиций. У ряда сосудов венчик был косо срезан внутрь и в одном случае орнаментирован изнутри гребенчатым штампом, что характерно лишь для керамики Мариупольской области. Приведенные выше факты позволяют говорить о контактах местного среднедонского населения и пришлого сурского с поздненеолитической воронежско-донской культурой.


Рассмотренные выше материалы показывают, что, кроме Днепровского Надпорожья, носители поздней сурской культуры обитали в Приазовье, лесостепном Подонье, в бассейне рек Оскол и Северский Донец. Немногочисленные, но выразительные комплексы позволяют дать характеристику позднесурских гончарных традиций. При изготовлении посуды использовалась разнообразная примесь, на внтуреннюю поверхность, в большинстве случаев, не наносилась штриховка. Керамика включала банки различной формы со стянутым верхом, прямостенные и широкооткрытые, а также горшки S-видного профиля, с вертикальным или отогнутым наружу венчиком и резким переходом от него к тулову. Преобладают остродонные сосуды, но есть округлодонные, а в Надпорожье известны и плоские днища. Орнамент преимущественно наносился на всю поверхность, реже - только на верхнюю половину сосуда. Значительная часть керамики имела орнаментизированный срез венчика и его внутреннюю сторону. В орнаментации преобладает прочерченный орнамент в виде вертикальных, горизонтальных и диагональных линий, сетки, елочки, а также овальные наколы, образующие горизонтальные линии. Часто встречаются сочетания этих элементов, составляющие сложные геометрические композиции или ленты.

Необходимо согласиться с В. Н. Даниленко, что в целом гончарное производство сурской культуры сложилось и развивалось под непосредственным буго-днестровским влиянием. Это отразилось в близости технологии форм орнаментации, где перечисленные выше композиции из прочерченных линий и овальных наколов являются общими с буго-днестровскими. Однако заимствованные композиции были переработаны сурским населением в своих традициях, характеризующихся геометризмом. В сурской орнаментации преобладают острые углы, треугольники, ромбы, зигзаги, в отличие от плавных подокруглых буго-днестровских композиций, включающих овалы, дуги, волны. Наибольшее сходство возникает между поздней сурской посудой и керамикой савранской фазы буго-днестровской культуры, что связано не столько с усилением влияния последней, сколько с изменением орнаментальных традиций буго-днестровских. На смену преобладающей в самчинское время гребенчато-прочерченной орнаментации приходит снова прочерченно-накольчатая, но по сравнению с досамчинским периодом ее композиции упрощаются и в них начинает преобладать геометризм.

Отмеченная близость сурской и буго-днестровской керамики, а также присутствие импортной посуды с гребенчатым орнаментом и примесью графита позволяют предположить непосредственное включение буго-днестровского' населения в сурскую среду. По мнению Н. Товкайло (8, с. 52) сурские гончарные традиции также оказали влияние на буго-днестровскую посуду савранской фазы. Результатом этого влияния он считает появление примеси раковины в керамике буго-днестровского населения Пугач на Южном Буге. Однако, такая примесь была характерна и для посуды самчинской фазы буго-днестровской культуры, в то же время в поздней сурской культуре она довольно редка. Иных черт сурского влияния в буго-днестровской посуде пока не зафиксировано.

Анализ сурской керамики Надпорожья показал, что такие черты орнаментации, как строчечные подтреугольные наколы, насечки и их сочетания с прочерченными линиями были заимствованы у днепро-донецкого населения, переживавшего бузьковскую фазу своего развития. Памятники типа Бузьков (1, с. 36; 9, с. 190—192; 10, с. 33—36), по мнению всех исследователей, сложились псд влиянием савранской фазы буго-днестровской культуры. Основной территорией их распространения, как и всей днепро-донецкой культуры, было лесостепное Поднепровье и часть левобережной лесостепи. Лишь отдельные стоянки бузьковской фазы известны в Надпорожье: слой Д1 пос. Игрень-8 и находки 5—6 фрагментов керамики на каждом многослойном поселении.

Для понимания ситуации, сложившейся в период позднего неолита в Надпорожье, важно соотношение азово-днепровской и днепро-донецкой культур. Основной территорией азово-днепровской культуры, как и сурской, было степное Поднепровье и прилегающие районы Приазовья. Ее периферия, занимавшая южные районы лесостепного Поднепровья, находилась в днепро-донецком окружении, что отразилось в распространении отдельных признаков азо-


во-днепровских гончарных традиций I периода культуры в днепро-донецкой среде (11, с. 39—47). Эти контакты привели, видимо, к сформированию гетерогенных общин, состоявших из азово-днепровского и днепро-донецкого населения, о чем свидетельствует существование таких могильников как Дереивекий и Госпитальный холм, где одновременно хоронили умерших по днепро-донецкому и азово-днепровскому погребальному обряду (12). Контакты носителей первого периода азово-днепровской культуры и бузьковской фазы днепро-донецкой, а также, видимо, ассимиляция части днепро-донецкого населения Надпорожья, привели к значительным изменениям в гончарных традициях азово-днепровской культуры. Ее носители заимствовали днепро-донецкую накольчатую и прочерченную орнаментацию при полном сохранении остальных своих традиций. Эти изменения,вместе сизменениями, проишедшеми в погребальном обряде и позволяют выделить второй период в развитии азово-днепровской культуры. Интересно, что сурского влияния на азово-днепровской посуде, как и на днепро-донецкой, пока не фиксируется. Таким образом, материалы Поднепровья показывают синхронность поздней сурской культуры с первым периодом азово-днепровской, бузьковской фазой днепро-донецкой и савранской фазой буго-днестровской.

Группы сурского населения, проживавшие в лесостепных районах Север-ского Донца и Оскола, находились там в днепро-донецком окружении, и его влияние было более значительным, чем в Надпорожье. На сурской посуде, кроме подтреугольных наколов и насечек, появляются такие днепро-донецкие черты как гофрированный венчик, ямки под ним и гребенчатые оттиски. Близость фактуры днепро-донецкой и сурской посуды на лесостепных стоянках, сходство форм и орнаментации, а также совместное залегание керамики на поселении Александрия позволяют предположить существование общин, состоявших из носителей этих двух культур. Такая ситуация была не только в указанном районе, но и в бассейнах рек Самара и Орель, но, к сожалению, большинство материалов этого района не опубликовано, что исключает использование его в данной работе.

На сурской керамике из бассейна Оскола есть и влияние ее ревкинских гончарных традиций веревкинской группы памятников мариупольской области. Прилегающие лесостепные районы были зоной контакта мариупольского населения Среднего Подонья (воронежско-донская культура) и Поднепровья (азово-днепровская), что обусловило синкретизм традиций обитавшего здесь населения, осложненный влиянием днепро-донецкого окружения (13, 14). Эти веревкинские памятники синхронны I периоду азово-днепровской культуры.

Единичные находки сурской керамики на Среднем Подонье позволяют предположить включение небольших групп сурского населения в поздненео-литическую среду носителей среднедонской и воронежско-донской культур.

Бассейн р. Кальмиус в позднем неолите был местом, где смыкались территории нижнедонской и азово-днепровской культур, здесь обитали носители поздней сурской культуры. Немногочисленные пока материалы свидетельствуют о контактах сурского населения с носителями 2 периода нижнедонской культуры. Этот период, в свою очередь синхронен I периоду азово-днепровской культуры (12).

Кроме изучения окружения поздней сурской культуры, анализ ее керамики показал определенную ориентацию в восприятии сурским населением инокультурных влияний. Оно заимствовало лишь те черты гончарных традиций, которые были близки ее собственным. Именно этим обусловлено значительное влияние буго-днестровской культуры, под которым сформировались сурские традиции и которое оно испытывало в Поднепровье на протяжении всего периода своего существования. Для обеих культур характерны общие господствующие элементы орнамента (овальные наколы и прочерченные линии), что приводило при использовании таких широко распространенных в неолитическое время композиций как елочка, горизонтальные, вертикальные и диагональные линии к удивительной близости в орнаментации сосудов. Однако более сложные сурские композиции, в целом близкие буго-днестровским и состоящие из тех же овальных наколов и прочерченных линий, выполнены в сурском геометрическом стиле,


Использование указанных элементов орнамента обусловили легкость восприятия сурским населением подтреугольных, парных скобковидных наколов и насечек от днепро-донецкой культуры. Орнаментация среза венчика наколами и насечками способствовала распространению его гофрировки. Но гребенчатый орнамент, чуждый сурскому населению, даже при длительных и тесных контактах с мариупольским и днепро-донецким населением воспринимался с трудом, несмотря на привычность выполненных им композиций: елочки, линий, зигзага.

Таким образом, изучение неолитических -памятников Днепро-Донского междуречья показывает, что степное Поднепровье и Приазовье с раннего неолита были заняты носителями сурской культуры. В четвертой четверти V тыс. до н. э. здесь появилось мариупольское население, оставившее памятники 2 периода нижнедонской и 1 периода азово-днепровской культур. В это же время на Среднем Дону сформировалась и воронежско-донская культура мариупольской области. В целом это был период наиболее широкого распространения мариупольских традиций в степных и лесостепных зонах Восточной Европы. Носители поздней сурской культуры в степной зоне Днепро-Донского междуречья сосуществовали с мариупольским населением. В это же время отдельные группы, как мариупольские, так и сурские; проникали в лесостепное Поднепровье и бассейн Оскола, что приводило к их тесным контактам с днепро-донецким населением. К середине IV тыс. до н. э. носители сурской культуры и культур мариупольской области Поднепровья и левобережной Украины были асси-иилированы в процессе сложения среднестоговской культуры.


ЛИТЕРАТУРА:


1. ДАНИЛЕНКО В. Н. Неолит Украины. — К., 1969.

2. ВАСИЛЬЕВ И. Б., СИНЮК А. Т. Энеолит Восточно-Европейской лесостепи. Куйбышев, 1965.

3. ТЕЛЕГИН Д. Я. К вопросу о территории распространения памятников сурской культуры//Материалы каменного века на территории Украины. — Киев: Наукова думка, 1984.

4. КОТОВА Н. С., РАССАМАКИН Ю. Я. Новое поселение азово-днепровской культуры в Приазовье//Проблемы первобытной археологии Северного Причерноморья. — Херсон, 1990.

5. КИЯШКО В. Я. Многослойное поселение Раздорское 1 на Нижнем Дону// КСИА АН СССР, № 192, 1987.

6. ТЕЛЕГИН Д. Я. Энеолитическое поселение и могильник у хутора Алек-сандрия//КСИА АН УССР, вып. 4. — Киев, 1959.

7. СИНЮК А. Т. Население бассейна Дона в эпоху неолита. — Воронеж: Из-во Воронежского госуниверситета, 1986.

8. ТОВКАЙЛО Н. Т. О восточных связях буго-днестровской культуры (по материалам поселения Пугач).//Каменный век на территории Украины. — Киев: Наукова думка, 1990.

9. ТЕЛЕГИН Д. Я. Дніпро-донецька культура. — Київ, Наукова думка, 1968.

10. ТИТОВА Е. Н. О связях днепро-донецкой и буго-днестровской неолитических культур//Древности степного Поднепровья III—I тыс. до н. э. — Днепропетровск, 1983.

11. КОТОВА Н. С. К проблеме контактов азово-днепровской и днепро-донецкой культур//Каменный век на территории Украины. Киев: Наукова думка, 1990.

12. КОТОВА Н. С. Культуры позднего неолита — раннего энеолита Днепро-Донского междуречья. — Автореф. дисс... канд. и. н. — К., 1990.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16




Схожі:




База даних захищена авторським правом ©lib.exdat.com
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації