Поиск по базе сайта:
Зверинец 1 icon

Зверинец 1




Скачати 183.26 Kb.
НазваЗверинец 1
Дата конвертації30.07.2013
Розмір183.26 Kb.
ТипДокументи





Зверинец





1.

Проснувшись, Катя упорно пыталась вспомнить только что оборвавшийся сон. Помнилось ощущение горячего, яркого солнца. И какая-то река, быстрая и широкая. Не такая широкая, как Днепр под Запорожьем, где жила Катина бабушка, но всё же... А на противоположном берегу - Саша, весёлый, загорелый, в белой футболке, джинсах; он машет ей рукой и что-то кричит. До Кати доносится только голос, слов она не разбирает. И всё. Дальше никак не вспомнить. Переплыла ли она реку? Там, у бабушки, ей так и не удалось ни разу переплыть Днепр. И хотя каждый раз плыла она не одна, и хотя знала, что утонуть ей не дадут, - но примерно посредине реки её охватывал необъяснимый, парализующий страх, противоположный берег расплывался и исчезал вовсе, вода была уже не знакомой рекой - морем, оглушавшим своим надвигающимся грозным валом.

Как всё просто во сне: одолеешь сотню метров быстрой воды и вот он, Саша. Тот самый Саша, который семнадцать месяцев назад женился на Лолите. А завтра уезжает в Германию. Совсем уезжает. Навсегда.

Вчера были проводы. Днём собирались родственники, вечером – друзья-приятели Саши и Лолиты. Она, Катя, - друг семьи, тоже была там, в их доме. В какой-то момент, оказавшись рядом с Сашей, она быстро, с силой зажала рот рукой, не давая вырваться истошному воплю. Она сразу же узнала это своё состояние, этот рвущий голосовые связки, лёгкие, сердце вопль. Так с ней было посредине Днепра, перед надвигающимся валом. Но обрушился на неё этот огромный вал только теперь. Завтра Саши уже не будет в городе. И останутся только сны, пять-шесть любительских снимков и память о той ночи, вернее, двух часах, всего двух, вырванных нею у Судьбы. Но каких... Да это было потрясающее время. Ради таких мгновений, наверное, стоит жить. Можно дальше развивать события, будоражить душу... А стоит ли? Нужно жить тем, что было. Воспоминаниями. Красивыми. Светлыми. Такое может уже никогда не повторится.

Вставать не хотелось. Зачем? Зачем одеваться, есть, ходить на работу, из последних сил стараться выглядеть обычной, вполне благополучной Катей? Одиннадцатое июня, а за окном осенняя сырость, слякоть. Бабушка в таких случаях ворчала: как на душе, так и на дворе. Нет, на душе ещё поганее. Ибо уже завтрашнее утро может выдаться солнечным и тёплым, а душа её лишилась последнего - самой малой надежды.

Приподнявшись, Катя дотянулась до пачки "Интера" на столике, стоявшем в изголовье тахты. Коробок со спичками оказался пустой. Значит, придётся всё же встать - закурить и выпить обжигающий, крепчайший кофе. Холод собачий. Но одеваться Катя не стала, как была - в длинной светло-голубой ночной сорочке, босая прошлёпала в кухню.

И замерла в двери. На желтом линолеуме, вблизи окна, кто-то лежал, уткнувшись лицом в пол, прикрыв голову и плечи большим махровым полотенцем. Какая наглость! Забраться в чужую квартиру и преспокойно дрыхнуть, конечно же, с перепою!

Катя мгновенно сообразила, как попал этот тип в её квартиру. Разумеется, через окно, выходящее на общий "хозяйственный" балкон. Сколько раз мама просила отца поставить решётку на кухонное окно! Сколько раз отец обещал сделать это в ближайшую неделю! И пожалуйста, когда они оба в отъезде, случилось то, что десятки раз предрекала мама.

Обмирая, Катя сделала шаг вперёд и заставила себя взглянуть на раскинувшееся на полу тело. "Как странно, в такой неудобной позе лежит этот тип», - подумала она.

- Послушайте, что с вами? Вам плохо? - почему-то шепотом задала она идиотский вопрос. Мелькнула мысль, что подойди она поближе, этот жуткий пришелец мигом вскочит и набросится на неё. Что делать, что же делать? Он же начнёт её насиловать. Жестоко. Что тогда она запоёт? Силы будут не равные. К тому же, у него может оказаться оружие. Вот дела...

Она взглянула ещё раз - и волна леденящего ужаса заставила её буквально окаменеть. Она поняла: здесь, в её кухне, на полу лежит мёртвый человек. Она узнала его. Он для неё был уже не опасен.

Сколько Катя оставалась в полуобморочном состоянии, - пять минут, час, она сказать бы не могла. "Этого не может быть. Это мне померещилось. Я всё ещё сплю", - мысленно повторяла она, крепко зажмурив глаза. Наконец, почувствовав, что в состоянии двигаться, стала пятиться назад, с силой захлопнула за собой кухонную дверь и устремилась в тишину комнат, не таящих никаких ужасных сюрпризов. Комнат было всего две, первая, Катина, проходная. Миновав её, она вбежала во вторую, родительскую, бросилась на тахту, натянула на себя одеяло. Что делать? Что же делать? "Он" не может лежать там, в кухне, до приезда родителей. Проклятая квартира с входом через кухню! Ей ни за что не выбраться отсюда, входную дверь невозможно будет открыть, голова, покрытая полотенцем, совсем близко от неё. Даже закурить она не может, за спичками надо возвращаться на кухню. Что же делать? Кого позвать на помощь? Но как она откроет дверь? Можно сбросить ключи с балкона. Кому? Дяде Стасику! Сегодня суббота, ещё нет десяти, он должен быть дома.

Руки так дрожали, что Кате не сразу удалось набрать шесть цифр. Она насчитала восемь гудков, прежде чем услышала знакомый голос.

- Дядя Стасик! Пожалуйста, приезжайте побыстрей! Я умру от ужаса!

- Это ты, Катюша? Как жизнь молодая?

- Вы должны приехать! Сейчас же! Я сойду с ума! Я уже схожу.

- Спокойно, мадемуазель. Что случилось? Приснился кошмарный сон или по квартире бродит привидение в белом?

- На кухне кто-то лежит. Наверное, мёртвый.

- Что-о-о?! Как, чёрт побери, этот кто-то мог оказаться в вашей кухне?

- Через окно.

- Катя, ты окончательно проснулась? Что с тобой? Ты точно видела это своими глазами? Буду через полчаса. Постой пока на балконе, тот, что выходит на улицу. Я позвоню трижды!

- Нет-нет! Я не смогу открыть! Буду ждать вас на балконе, как только увижу - брошу ключи.

- Спокойно, синьорина, спокойно. Фирма гарантирует исцеление от всех кошмаров, мнимых и реальных.

- Дядя Стас, он абсолютно реален, он в нашей кухне. Он... - Катя ощутила, как странно онемело горло и вместо страшных слов издала что-то, похожее на прерывистое шипение гюрзы.

    • Еду, Кэтти.



2.

Стас знал Катю Монастырскую с девятого дня её появления на свет. Восемь предыдущих дней её мать провела в роддоме, а её отец, Павел, восемь ночей проворочался на диване, предоставленном ему Стасом, почему-то избегая собственную опустевшую квартиру.

Встретились они когда-то в университетском тире на соревнованиях. Стас представлял юрфак, Паша - геологический, оба выступили неудачно и с досады отправились в пивбар. С того дня кануло в Лету более двадцати годков. Катя-Катерина из краснокожего пупсика давно превратилась в белую лебёдушку, дочь же Стаса, тоже Катя, Екатерина II, родилась двумя годами позже, но мамзели, в отличии от родителей, не нашли общего языка.

Стас давно привык служить своеобразной "скорой помощью" многочисленным друзьям, приятелям, знакомым. Его призывали в момент острых семейных и служебных конфликтов, а в последние пять лет довелось несколько раз выступать в совершенно новой и явно импонирующей ему роли - частного детектива-любителя.

Натягивая одежду на крупное, белокожее тело (девяносто семь килограммов "живого веса" довольно равномерно распределились на ширококостной фигуре, длиной в сто восемьдесят девять сантиметров), Стас не мог чётко представить себе, что вызвало этот прерывающийся, со всхлипами Катин лепет.

"Какой-то бред: труп, заброшенный через окно. Трупы либо хоронят, либо стараются спрятать понадёжнее, но не подбрасывают красивым девушкам к завтраку. Чушь какая-то. Бред. А, может, ночью в окно влез какой-то хмырь, накачался коньяком (у Павла всегда имеется запасец сего облагораживающего напитка) и прилёг отдохнуть, бедняга? Тоже чушь собачья. Невозможно обдумать то, что не имеет конкретных очертаний. Максимум через полчаса ситуация станет ясной, а значит, управляемой", - сказал себе Стас, отметая несвойственные ему признаки беспокойства. Пока ясно одно: девочка нуждается в помощи.

Такси резко затормозило у грязно-серого дома на улице Тургенева. Расплатившись, Стас выбрался из тесного салона "девятки" на свободу, под моросящий дождик, отошёл на несколько шагов от нужного подъезда, поднял голову. Катя с балкона замахала ему рукой.

- Бросай ключи, детка!

Связка ключей звякнула о тротуар, - Стас и не подумал ловить её. Поднявшись на второй этаж, долго возился с замками, чужие замки - головоломка, для тех, кто и собственную-то дверь далеко не всегда открывает с первой попытки. Наконец, недовольно щёлкнул верхний замок, но дверь, приоткрывшись, дальше не распахивалась. Стас попробовал протиснуться боком, - пришлось всё же сильнее нажать на дверь. Она поддалась, он вошел.

На полу, головой к двери, лежал, вне всяких сомнений, труп. Захлопнув за собой дверь, Стас сдёрнул с лежащего полотенце. Крови не видно. Молодой человек прилично одет, свежая стрижка. В кухне не заметно никаких следов борьбы, всё, кажется, на своих привычных местах. Окоченение наступило давно, врачи любят решать такие загадки и зачастую ошибаются, называя якобы точное время наступления смерти. Окно закрыто, но изнутри не взято на щеколды. Форточка распахнута. Труп действительно могли втащить в кухню через окно. Бред, тем не менее, самое вероятное объяснение.

Стас направился в комнату - пора действовать. Катя стояла, вжавшись в балконную дверь, в её распахнутых глазах застыл ужас. Правой рукой она закрывала рот. Стас подошёл к девушке, обнял за плечи, крепко прижал худенькую фигуру к себе.

- Придётся, малыш, пройти через это трудное испытание.

- Он - мёртвый?

- Да, девочка.

- Что же?.. О, дядя Стас, я не могу, я не смогу...

- Оденься и посиди во второй комнате. При первой же возможности я отведу тебя к себе.

- У вас есть спички?

- Увы, я в энный раз бросил курить.

- Пожалуйста, принесите спички. Они на кухне, в спичечнице над плитой.

- Сейчас принесу. Закурим и обмозгуем ситуацию.

Немного успокоив Катю, - она как-то странно, вдруг обмякла, затихла, плотно закрыв дверь во вторую комнату, Стас набрал домашний номер телефона Валентина. Дай Бог, чтобы Валя оказался дома. Он быстро организует все необходимые следственные процедуры. Полковник милиции Валентин оставался, по мнению Стаса, лучшим сыщиком в городе. И его лучшим другом. Это дело, пожалуй, не потребует особого напряжения извилин. Чья-то больная психика. Изощрённый садизм: убить и подбросить труп в квартиру хорошенькой девушки.

Жена Валентина сообщила, что муж спозаранку отправился в управление, третий день зверствует министерская комиссия. Дежурный управления помог Стасу в поисках. Валентин, как всегда, был немногословен:

- Не волнуйся, пришлю грамотных ребят, предупрежу, чтобы не тянули резину. Побережём девчонку, обещаю.

- Жду.

- А ты как, подключишься, блеснёшь шерлокхолмсовскими талантами?

- Нет уж! Я теперь - обыватель, скромно живущий на зарплату юрисконсульта.

- И регулярно её выплачивают, твою скромную зарплату?

- Регулярно, но редко: раз в месяц.

- Хорошо живешь! Мы третий месяц вкалываем из чувства долга.

- Правители этой страны, и той, какой она была до 1991-ого, и в нынешней, свободной от всяких обязательств перед демократическим большинством, никак не усвоят простейшую истину: голодный сытого тоже не разумеет. А это, как свидетельствует история, весьма опасно.

- Я где-то вычитал: история-летопись преследователей. У преследуемых нет времени писать.

- Умная мысль хороша на десерт, но завтрак она заменить никак не может. Ты, надеюсь, подъедешь?

- Попозже. Как раз сегодня с нас снимают стружку столичные чиновники. Очередная проверка, вторая за пять месяцев и, дай Бог, не последняя.

- Отобьёшься?

- Не впервой.

- Как проверяющие, что-то волокут в твоих особо тяжких?

- А ты, друг, и вправду становишься обывателем. Наш человек не задал бы такого вопроса. Давно тебя не видел, небось, совсем жирком заплыл в своей процветающей фирме?

- Ты же знаешь, хорошего человека чем больше, тем он лучше.

- Знаю, что сыщика ноги кормят.

- Вот-вот, работайте ногами, дубинками, только не головой.

- Грубое оскорбление офицера милиции при исполнении, статья, надеюсь, помнишь какая?

- Надо бы вам хотя бы треть населения от четырнадцати до семнадцати пересажать, тогда гарантирую: уголовная статистика перестанет нуждаться в ваших корректировках.

- Хватит с меня столичных борзых. Давай, брат, действовать, а то твой труп, гляди, разлагаться начнёт. Или уже попахивает? Ты его нюхал?

- Свеженький. Ты всё же заскочи, дружище.

- Добро. А ты, Станислав Георгиевич, кончай обывательствовать, подключайся к следствию. Я предупрежу ребят. А вечером посидим за чашкой…водки, потренируем извилины.

- Вас понял, господин полковник!

25.

Сколько людей – столько и стилей, образов и способов жизни. Есть люди, которые тщательно и вдумчиво планируют своё будущее. Такова природа человека – жить надеждой. Во что-то верить. К чему-то стремиться. Но бывают и такие субъекты, что беспрекословно движутся по жизненному пространству, как брёвна по реке: куда несёт течение, туда и плывут – безвольно, бездумно и безответственно. Это категория людей зачастую стаёт объектом для преступлений. Этими людьми управлять просто. Их используют, как сырьевой материал.

У первых – неожиданности, случайности, - не говоря уже о непредвиденных обстоятельствах и крутых поворотах, - происходят, естественно, крайне и крайне редко. Или же – вообще не происходят. А, скажем, такое понятие как жизненное крушение – начисто исключено из их лексикона. И тем более вызывают пристальное внимание общества и повышенный интерес его институтов события, при которых подопечными правосудия становятся состоявшиеся личности, люди, снискавшие, как говорится, повсеместное уважение и почёт.

А посему – можно себе представить всеобщее удивление, оживление, ба, - ажиотаж, вызванные сообщением в СМИ о том, что в руках местной Фемиды оказались именно такие достопочтенные, весьма почитаемые, и сверх всякой меры законопослушные граждане. Тем более, речь шла о резонансном преступлении – убийстве молодого талантливого художника, совершенного якобы его покинутой возлюбленной на почве ревности.

Нетрудно наверное догадаться, кого привели на скамью подсудимых извращённая мораль и неправедные жизненные принципы... Или всё же извечных интеллигентских сомнений?

Поэтому предложу ключевые моменты этого действительно не совсем обычного судебного процесса, почерпнутые – по разрешению суда - из стенограмм судебных заседаний.

«Председательствующий: - Подсудимый, встаньте... Признаёте ли вы себя виновным в предъявленных вам обвинениям?

Подсудимый I: - Нет, Ваша честь, не признаю. Ибо имеет место невероятная по масштабу, злобная, не имеющая аналогов в мировой судебной практике ложь. Я квалифицирую эти несостоятельные обвинения, как навет и оговор, предпринятые больным, психически нездоровым человеком с единственной целью – отомстить мне. Я прошу понять меня как человека, который ...

Председательствующий: - Садитесь, подсудимый, суд принял к сведению ваше заявление. Теперь прошу встать вас, подсудимый. Признаёте ли себя виновным – вы?

Подсудимый II: Да, Ваша честь, признаю. Не только признаю, но и глубоко раскаиваюсь в содеянном, а также отваживаюсь просить прощения у родителей, родственников, друзей и сослуживцев невинно пострадавшего. Хотя знаю, более того, - уверен: прощения мне быть не может. Мою вину усугубляет и то, что погибший был и моим товарищем. Вообще – нет мне прощения, и я осознаю всю глубину моего нравственного падения.

Одновременно прошу высокий суд предоставить возможность рассказать и объяснить, что же привело меня к роковому шагу, что стало причиной, приведшей меня к совершению тяжкого преступления...

Председательствующий: - Суд предоставляет вам эту возможность.

Подсудимый II: - Начну с того, что в силу сложившихся жизненных обстоятельств я, несмотря на юный возраст, оказался в этом огромном мире один. Совершенно один. И это, как ни странно, при том, что у меня есть родители, весьма достойные и уважаемые люди, которых я люблю безмерно и которые во мне души не чаят. Не могу сказать, что в школе, а затем в вузе и в научной среде, в которой мне довелось вращаться до последнего времени, я был обделён вниманием окружающих. Отнюдь нет. Но, повторяю, судьбе было угодно распорядиться таким образом, что вынужденное внутреннее одиночество стало моим постоянным спутником.

Вероятно, это и объясняет причину увлечения психиатрией, увлечения возникшего ещё на студенческой скамье и ставшего затем целью моей жизни. Поступив после университета в аспирантуру, я с головой ушёл в науку и в написание диссертации. Её тема оказалась нова, увлекательна, а предложил это направление мой научный руководитель профессор Фрадкин. Чем дольше работал я под руководством Иосифа Исаевича, тем больше проникался к нему уважением и как к учёному, и как к человеку.

Вскоре у нас сложились вполне доверительные человеческие отношения. До такой даже степени, что я стал вхож в семью профессора и был весьма лестно представлен его супруге Розалии Львовне и дочери Лоле. В свою очередь Лолита ввела меня в компанию близких друзей, где я довольно быстро акклиматизировался, поскольку все мы были, считай, ровесниками.

Будучи по натуре человеком закрытым для посторонних, я всё же в минуту очередной душевной депрессии разоткровенничался и рассказал о своей безнадёжно – неразрешимой жизненной проблеме своему наставнику. К моей неописуемой радости профессор неожиданно заявил, что в свете последних научных достижений моя проблема решаема и он, в меру сил и возможностей, постарается помочь. Я был на седьмом небе от радости, и в потоке благодарных слов обронил, что теперь до конца дней буду чувствовать себя его должником. Иосиф Исаевич заметил вскользь, что принял мои слова к сведению.

Это событие ещё более сблизило нас, и вскоре Иосиф Исаевич стал посвящать меня в дела своего семейства. Его беспокоила дочь Лола, которая начала встречаться с художником Сашей Громовым, человеком, по словам профессора, не их круга. Дочке же, представительнице известного германского рода, следовало искать спутника жизни не среди простолюдинов, а в социально близких им аристократических кругах. Поэтому мой наставник попросил меня, как он выразился, быть в Лолочкиной компании его конфиденциальным представителем.

Но доверия профессора Фрадкина я, видимо, не оправдал, так как во время его длительной зарубежной командировки династическая аристократка Лолита скоропалительно, без отцовского благословления вступила в брак с представителем низкого сословия Александром Громовым. Вернувшись из-за рубежа, Иосиф Исаевич весьма болезненно воспринял известие о замужестве дочери и твёрдо был убеждён, что это неравный брак, хотя лично я этого

профессорского утверждения не разделял.

Однако профессор Фрадкин пребывал в подавленном состоянии, судя по всему, самовольная выходка дочери представлялась ему чуть ли не катастрофой. Но настроение моего наставника резко изменилось в лучшую сторону после возвращения молодой супружеской пары из Германии, где они гостили у родственников.

Председательствующий: - Подсудимый, ваша преамбула слишком затянулась, переходите к делу.

Подсудимый II: - Я, собственно, и собирался это сделать, Ваша честь. Далее события развивались следующим образом. Немецкая родственница профессора фрау Эльза Шульц, у которой гостили молодожёны, будучи человеком преклонных лет, предложила супругам Громовым, переехать в Германию на постоянное местожительство, и, приняв немецкое гражданство, официально унаследовать её бизнес. Подумав и посоветовавшись с родителями, молодые решили принять предложение. Достаточно быстро оформив необходимые в таких случаях документы, Саша и Лолита начали готовиться к переезду».


^ ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ ПРОКУРОРА

«По просьбе украинского Бюро Интерпола – в Германии немецкими следователями были допрошены по данному делу бизнесмены господин Герхард фон Инкварт и госпожа Эльза Шульц.

Свидетель Инкварт показал, что познакомился с супругами Александром и Лолитой Громовыми на приёме, который давала в их честь коллега по бизнесу фрау Эльза Шульц. Громовы произвели на него самое благоприятное впечатление, особенно Лолита. Для продолжения знакомства Инкварт пригласил их к себе на яхту, где все вместе отлично провели время, развлеклись и прекрасно отдохнули.

Поскольку Инкварт недавно овдовел (жена погибла в автокатастрофе), он шутя сказал, что если бы фрау Лолита не была замужем, он бы обязательно сделал ей брачное предложение, потому что она поразительно похожа на его покойную жену.

Через некоторое время фрау Шульц сообщила, что, по её данным, Лолита уже не состоит в браке, свободна, и, оформив наследство, собирается переехать в Германию на постоянное место жительство. Инкварт со своей стороны попросил Эльзу Шульц передать фрау Лолите, что его предложение остаётся в силе.

Госпожа Шульц сообщила, что спустя некоторое время после отъезда её внучки с мужем из Германии, племянник Иосиф известил её по телефону о горе, постигшем их семью. Оказалось, что от руки бывшей любовницы погиб муж её внучки Лолиты. Поскольку внучка уже оформила все необходимые документы для переезда в Германию на постоянное место жительства, дабы изменить обстановку после гибели горячо любимого мужа, фрау Шульц с нетерпением ждёт её прибытия».

^ ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ

«Председательствующий: - Подсудимый Урбанский, продолжайте показания.

Денис Урбанский: - Как-то вечером позвонил профессор Фрадкин и сообщил, что ознакомился с черновым вариантом моей диссертации и просит завтра прийти к нему домой, поскольку есть некоторые замечания, предложения и соображения относительно моей работы. В условленное время я уже сидел в его домашнем рабочем кабинете. Окончательно решив все вопросы, связанные с диссертацией, Иосиф Исаевич предложил в честь этого знаменательного события выпить по бокалу шампанского, смешанного с рейнвейном. И хотя я вообще не употребляю алкогольных напитков, в данном случае отказаться было невозможно.

Когда я захмелел, мой шеф поведал, что Александр Громов, - его так называемый зять – простолюдин, - преступил непреложный древнегерманский обычай, самовольно женившись на девушке из старинного германского рода, генеалогическое древо которого уходит корнями в глубь веков, а также часто упоминается во времена Людвига II, короля Баварского (большого, кстати, любителя шампанского, смешанного с рейнвейном и каплями фиалкового эфирного масла).

Председательствующий: - Подсудимый Урбанский, не отклоняйтесь, говорите по существу.

Подсудимый II: - Я уже подошёл, подошёл к наиболее существенному, Ваша честь. Так вот, зная о моих гипнотических способностях, профессор попросил использовать их для устранения ненавистного ему зятя, Александра Громова, ставшего препоной для продолжения их славной германской родословной.

^ Подсудимый Фрадкин: - Это ложь! Наглая ложь!!!

(Шум в зале).

Председательствующий: - Подсудимый Фрадкин, я вам слова не давал! И ещё: если присутствующие будут мешать судебному заседанию, я велю очистить зал от публики. Продолжайте, подсудимый Урбанский.

^ Подсудимый Урбанский: - Я, конечно, возмутился, стал говорить, что я учёный, а не киллер и что он обратился не по адресу. Тогда профессор процитировал мои, обращённые недавно к нему, слова: «Теперь я до конца своих дней буду чувствовать себя вашим должником». Кроме того, Иосиф Исаевич прямым текстом сказал, что и моя будущая уникальная операция, которая перевернёт мою жизнь, и успешная защита диссертации будут целиком и полностью зависеть от моего решения. На размышления профессор дал мне два дня, так как на третий была назначена прощальная дружеская вечеринка по случаю отъезда молодых Громовых в Германию. А уже на выходе, в прихожей, дал мне понять: он знает, что я лечусь от депрессии наркотиками. Всё, ваша честь: я был полностью в его руках! «Чем Громов лучше вас, Денис? - спросил на прощанье мой наставник. - Но он уже имеет в жизни всё, а вы – ничего. Может, это он украл частицу вашего счастья на земле?..». А действительно,

подумалось мне, чем этот везунчик лучше меня?!

План мы с профессором выработали такой. К концу вечеринки я под каким-то предлогом заманю на балкон Катю Монастырскую, брошенную Громовым, но влюблённую в него до исступления, а во время гипнотического разговора внушу ей, чтобы она во что бы то ни стало привела его к себе домой, якобы для последнего прощания, на поминки их любви. Я неслышно проникаю в её квартиру (ключ у меня был) и в подходящий момент ввожу её в глубокое гипнотическое состояние – сомнамбулизм. Ведь наиболее легко сомнамбулическая фаза достигается у людей художественного типа. А затем внушаю ей, что она должна жестоко отомстить Громову за его вероломство, и, наконец, - задушить, чтобы не достался он никому.

Мы с Фрадкиным достоверно знали, что очень хорошая сомнамбула под влиянием внушения в гипнотическом сне может совершить любое тяжкое преступление, а затем совсем не помнить об этом. Уже давно было доказано, что гипнотик может сделаться орудием любого преступления. При этом он действует с поразительной точностью, а после совершения внушённого ему акта – всё забывается начисто.

В реальной жизни всё произошло так, как и предполагалось. К сожалению...

^ Подсудимый Фрадкин: - Это неправда! Это чудовищная ложь! Бред! Галлюцинации наркомана! Я требую его психиатрической экспертизы!

(Угрожающий шум в зале, возгласы негодования).

Председательствующий: - Начальник конвоя, - прошу освободить зал судебного заседания».

Возбуждённая публика с шумом покидала помещение суда. Кипели страсти, люди возмущались услышанным.

    • Изверги! И это – врачи! Боже мой, до чего мы дожили?!

    • Да я бы вообще... Поставила их к стенке без суда и следствия.

    • Собственно, почему вы возмущаетесь? Что хотели – то и имеете. Вот это и есть на самом деле ваша хвалёная демократия!

    • Происки сатаны, исчадие ада! «... радуйся, Николае Чудотворче, радуйся от неправеднаго убиения избавляяй. Радуйся, от лестныя сохраняяй клеветы; радуйся, неправедныя разрушаяй советы. Радуйся, растерзаяй лжу яко паучину; радуйся, вознашаяй славно истину... радуйся, и мертвецев оживление. Радуйся, проявителю правды; радуйся, помрачителю неправды... Радуйся, Николае, великий Чудотворче».

    • И вы совершенно серьёзно считаете, что эту вечную социальную болезнь можно, словно вещь, спрятать в пеницентиарной системе? А я не уверен, и никакой вам Николай Чудотворец уже не поможет...

Помалу публика расходилась. Но эта группа, выйдя из суда, молча стояла в тени старинного каштана. Это были всё те же друзья Лолиты: супруги Таня и Сергей Волошины, Ира и Игорь Пастернаки, Виктор Лысенко, Наташа Демчук, - собственно, те, кто подозревался в убийстве Саши Громова.

    • Не знаю, как вы, - прервал наконец молчание Лысенко, но я – в шоке. Даже в самом страшном сне не мог я увидеть идеального Иосифа Исаевича в роли организатора такой позорной мокрухи...

    • А вы вспомните его речь на поминках: «Доколе распоясавшийся криминалитет будет править бал в нашей и без того безрадостной жизни?!» Какое кощунство, какой ужас!

    • Всё это так, - заметила Таня Волошина, - но что же теперь будет с Катькой Монастырской? Ведь убийца-то – действительно она!

    • Брось, Таня, - возразил Игорь Пастернак, - с таким же успехом в загипнотизированном состоянии могла оказаться и ты.

    • Ну, это ты брось! - резко вмешался Танин муж Сергей. - Моя Татьяна человек серьёзный, она никогда бы не смогла оказаться на месте этой сумасбродки Катьки. Она жертва, а истинный преступник всё таки Урбик. Вот кому – пожизненно.

    • А почему же не было на процессе ни Лолки, ни её матери? - удивилась наивная Ира Пастернак.

    • Девушка, да ты в своём ли уме? - криво усмехнулся Лысенко. - Чтобы эти «аристократы духа» увидели, в какой выгребной яме оказались? Да ни в жизнь!

    • Боже мой, Боже мой, - какой позор! Как они всё это вынесут?..

    • Ещё и как вынесут: Лолка умчится в Германию к новому жениху – миллионеру и мать, конечно, прихватит с собой.

    • Воистину – чудны дела твои, Господи, - молвила в пространство Наташа и медленно пошла вдоль улицы.

Ещё ярко светило солнце и веселились неугомонные воробьи. Но уже явственно ощущалось приближение осени, а там не за горами и первые зимние метели. Жизнь продолжалась и в Природе продолжался её извечный круговорот.



Схожі:




База даних захищена авторським правом ©lib.exdat.com
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації