Поиск по базе сайта:
Женщина в беспоповском старообрядческом сообществе во второй половине XIX начале XX вв. (по материалам Санкт-Петербургской, Новгородской, Вологодской и Олонецкой губерний) icon

Женщина в беспоповском старообрядческом сообществе во второй половине XIX начале XX вв. (по материалам Санкт-Петербургской, Новгородской, Вологодской и Олонецкой губерний)




Скачати 377.21 Kb.
НазваЖенщина в беспоповском старообрядческом сообществе во второй половине XIX начале XX вв. (по материалам Санкт-Петербургской, Новгородской, Вологодской и Олонецкой губерний)
Тикас Чеперке Оршойа
Дата конвертації16.10.2014
Розмір377.21 Kb.
ТипАвтореферат


На правах рукописи
Тикас Чеперке Оршойа
Женщина в беспоповском старообрядческом сообществе во второй половине XIX - начале XX вв.

(по материалам Санкт-Петербургской, Новгородской,

Вологодской и Олонецкой губерний)

Специальность 07.00.07. - этнография, этнология и антропология
АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Санкт-Петербург-2011

Работа выполнена на Кафедре Этнографии и Антропологии Исторического Факультета Санкт-Петербургского государственного университета
^ Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент

Бузин Владимир Серафимович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук

Островский Александр Борисович
кандидат исторических наук

^ Щепанская Татьяна Борисовна

Ведущая организация:

Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН, Петрозаводск


Защита диссертации состоится “31“ октября 2011 года в 14:00 часов на заседании совета Д 002.123.01 по защите докторских диссертаций в Музее Антропологии и Этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН.

по адресу: 199034 Санкт-Петербург, Университетская наб. 3.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке МАЕ РАН (199034 Санкт-Петербург, Университетская наб. 3.)
Автореферат разослан “ “ 2011 г.
Ученый секретарь

диссертационного совета Терюков А. И.

кандидат исторических наук

^ Общая характеристика работы
Актуальность исследования.

Общепринятым является мнение, что сегодня цивилизация в гендерном плане меняется от традиционных норм, в рамках которых доминантная роль принадлежала мужчинам, к более партнерским, справедливым отношениям полов в семье и обществе. Современная наука уделяет значительное внимание всестороннему изучению данного явления. Чтобы понять его причины и черты, исследователи обращаются к гендерным отношениям самых разных культур в прошлом и настоящем.

В российской науке устойчивый интерес к гендерной тематике начинает проявляться с рубежа XX - XXI вв., что преследовало цель решения проблем, возникающих при трансформации половых ролей в современном российском обществе. Таким образом, изучение традиционных российских гендерных норм представляет собой актуальную значимость. Немалую роль в этом процессе играют гуманитарные науки, в том числе этнография.

Закономерно и обращение при изучении данной проблематики к старообрядческой конфессиональной группе, которая занимала значительное место в российском обществе на протяжении длительного этапа его истории. Особенно это важно сегодня, когда российская наука освобождена от идеологического давления, в том числе и официально-православного и антирелигиозного, что даёт возможность получить объективную картину старообрядческой культуры.

В рамках изучения гендерной тематики исследователями отмечается, что, хотя церковь и является очень консервативным социальным институтом, роли мужчин и женщин в ней все же меняются. Конечно, гендерные нормы могут изменяться и в любой конфессиональной группе и по разным причинам, что в большинстве случаев происходит из-за определенных прагматических интересов.

В отношении старообрядческой конфессиональной группы всегда подчёркивается, что женщина в ней занимала более значимое место, чем в православном социуме. В XIX в. В. В. Андреев, используя подход народников,1 и П. С. Смирнов, один из крупнейших официальных православных исследователей истории старообрядчества, утверждали, что статус старообрядок интересует исследователей, поскольку они отыскивают в связи с этим «и защиту „старинной славянской равноправности” полов и самобытную проповедь либеральной женской эманципации».2 Аналогичное мнение высказывают и современные историки.3 Насколько справедливы такого рода утверждения? Именно этой проблематике, т. е. исследованию статуса женщин в старообрядческом сообществе, безусловно, являющемся актуальным в сегодняшней российской науке, посвящена данная диссертация.

Объектом исследования является старообрядческое сообщество во второй половины XIX – начала XX вв. на Севере и Северо-Западе европейской России.

Предметом исследования является статус женщин в беспоповском старообрядческом сообществе.

Степень изученности темы.

В историографии данной тематики чётко выделяются три периода: дореволюционный, советский и современный.

^ Дореволюционная историография.

В России со второй половины XIX в. историческая наука стала играть более важную роль в политической и общественной жизни в России, нежели ранее. В этот период российское государство и православная церковь были заинтересованы не только в манипулировании статистическими данными, но и в контроле исследований на религиозную тему.

В России, как и в других странах Европы, лишь в начале XIX в. стали появляться исследования, посвященные роли женщины в российской общественной жизни. Возник интерес к изучению статусного положения женщин, стали анализировать такие проблемы, как менструация, рождение детей и т. д.4 Изучение женской темы в XIX в. тесно связывалось с этнографией, поскольку она занималась бытовой и семейной жизнью. Круг вопросов, связанных с этой проблематикой постепенно расширялся. Например, либеральными юристами рассматривались проблемы правового положения женщин в России, этнографами – статус женщин в семье и в обществе.5

При изучении истории старообрядчества в досоветский период можно обнаружить довольно много работ, на которые значительное влияние оказала официальная идеология. В этом отношении, укажем на книгу П. С. Смирнова, доцента кафедры истории и обличения русского раскола Санкт-Петербургской Духовной Академии. Он рассматривал раскол как болезнь Российской Православной Церкви. Автор писал о том, как старообрядцы использовали женскую религиозную активность для своих целей, какие религиозные функции они отправляли и как женщины пропагандировали старую веру в православном обществе России. 6

Вместе с тем, в ряде дореволюционных исследований доказывалось и позитивное значение старообрядчества, что связывалось со значимостью ряда общественных проблем того времени: крестьянский вопрос, движение народничества и др.

Например, в книге В. В. Андреева утверждалось, что старообрядцы являются самой трезвой, работящей и при этом самой грамотной частью российского крестьянства.7 Относительно статуса старообрядок, автор придерживался точки зрения, что он более значим, чем в православном сообществе. Утверждалась и важность роли женщин в распространении старой веры.8

Особую позицию в этом вопросе занимали народники, которые изучали культуру старообрядцев как одну из бытовых форм русской народной жизни. Они пытались доказать, что её особенности могут быть полезны для улучшения народной жизни в России.

Именно в данном контексте занимался состоянием этой конфессиональной группы народник и этнограф А. С. Пругавин. Старообрядчество рассматривалось им с точки зрения юридического и экономического положения народа. Автор на основе этнографических материалов доказывал, что одной из положительных сторон старообрядчества является его семейный быт. Говоря о самостоятельности женщин в беспоповских согласиях, А. С. Пругавин отмечал равенство статуса женщин и мужчин не только в семейной, но и в общественной жизни.9

Обращался к изучению старообрядчества профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии И. Ф. Нильский. В своей двухтомной книге он дал исторический анализ формирования и истории семейной жизни старообрядческих сообществ разных регионов Российской Империи. Им были приведены точки зрения разных старообрядческих групп (поповцы, беспоповцы, федосеевцы и поморцы) по одному из важнейших вопросов этого религиозного течения: нужно ли вступать в брак или надо жить в безбрачии. Им было рассмотрено, как старообрядческое мировоззрение обосновывало семейную жизнь и как их учение осуществлялось на практике в период их существования до середины XIX в.10

В некоторых работах авторы специально обращались к вопросу о статусе женщин-старообрядок. В этом отношении следует упомянуть исследование Н. Е. Ончукова. В его книге детально рассматривается статус женщин у старообрядцев, функции, которые женщины отправляли в духовной жизни, и влияние высокого положения женщин на мужчин. 11

Далее в ряду работ этого рода надо отметить книгу И. С. Абрамова, в которой анализируются материалы, собранные среди старообрядцев Могилевской губернии. Рассмотрены религиозные функции, которые отправляют женщины, обращено внимание на условия и эффективность их деятельности, отмечены положительные и отрицательные стороны, с точки зрения автора, важной роли старообрядки в религиозной жизни.12

^ Советская историография.

Если сравнивать предыдущий период с советским временем, следует отметить, что характер работ, посвященных старообрядчеству, значительно изменился, причиной чего было влияние политических факторов, в первую очередь антирелигиозная направленность идеологии советского периода. Те работы, которые появлялись по этой тематике, должны были служить пропагандистским целям. Старообрядчество изучалось, главным образом, в контексте антифеодальных движений XVII – XVIII вв. Немногие из трудов советских исследователей имеют отношение к нашей проблеме, и далеко не всегда они имели объективный характер.

Сотрудник Иркутского Краеведческого музея А. М. Попова в 1925 – 1927 гг. вела исследования в районах расселения семейских Забайкалья. В книге, написанной по их результатам, охарактеризованы особенности хозяйственно–экономического быта, материальной и духовной культуры этой группы населения, в том числе семейная жизнь. Автор подчёркивала главенство отца в семье, но при этом и важное значение женщины в доме, особенно в воспитании детей. Положение женщин в старообрядческой семье, по её мнению, было достаточно противоречивым.13

Ярким примером исследования антирелигиозной направленности советского периода является работа А. С. Долотова «^ Старообрядчество в Бурятии». Он собрал значительный материал по семейским старообрядцам на территории Бурятии. Как видно из подзаголовка книги: «Борьба против религии, борьба за социализм», она имела явно пропагандистскую направленность. В ней рассмотрены различные стороны старообрядческого быта, касающиеся семейной жизни, при этом особо подчёркивалась исключительная власть отца в семье в дореволюционный период, а отношение к женщине до революции сравнивалось с современным, не в пользу первого.

Исследование В. Г. Карцова осваивало все российское старообрядчество. Автор поставил задачу показать «социально-экономические корни раскольнического движения как религиозной оболочки народного антифеодального движения».14 Для нашего исследования интересна вторая часть работы, которая содержит главу под названием «Раскольническая община», с описанием семейного уклада старообрядцев поповского и беспоповского толков. В. Г. Карцов утверждал, что поповская семья сохраняла патриархально-феодальные черты и в ней все члены рассматривались как рабочая сила. Соответственно, отношение к женщинам определялось утилитарными соображениями.15 В отношении беспоповцев было рассмотрено формирование семейной жизни разных групп, в том числе поморцев, федосеевцев и филипповцев. Автор пришёл к выводу, что в беспоповском сообществе старообрядка имела большую свободу, чем официально-православная женщина.

^ Современная историография.

Политическая и общественная перестройка 80 – 90-хх. годов XX в. оказала значительное влияние на историографию постсоветской России. Она освободилась от политического и идеологического влияния, в современной российской науке появились новые точки зрения, новые научные методы и направления, среди них: гендерная история, микроистория, история повседневности, междисциплинарное изучение и новые подходы к экономической и социальной истории.16

Естественно, что значительно изменились взгляды исследователей на религиозную проблематику. Немалую роль в этом сыграло принятие в 1997 г. российского федерального Закона о свободе совести и религиозных объединений. После перестройки исследователи религии больше не были ограничены рамками атеистической идеологии, благодаря чему появились новые направления в изучении религиозной истории России. Эта ситуация не могла не коснуться исследования раскола и феномена старообрядчества историками, социологами и представителями других наук в том числе этнографами.17

Что касается женской проблематики, что следует отметить широкое распространение в современной науке метода междисциплинарных исследований, включающего историю, социологию, антропологию, этнографию и психологию, что оказывает существенную помощь в решении проблем, возникших в результате социальных трансформаций гендерного характера. Вопросам статуса женщин в этом конфессиональном сообществе посвящено значительное количество научных работ. В изучении нашей темы выделяются три подхода: этнографический, гендерный и междисциплинарный.

Этнографический подход делает акцент на описание семейного быта, обрядности и материальной культуры, которые имеют непосредственное отношение к сфере женской субкультуры.

Среди работ этого направления отметим монографию Ю. В. Аргудяевой «Старообрядцы на Дальнем Востоке России». Автор, привлекая богатый архивный и экспедиционный материал Хабаровского и Приморского краев, анализирует численность и структуру семьи, влияние старообрядческой догматики на особенности заключения брака, семейно-бытовой уклад, воспитание детей. Характеризуется роль женщины в сфере домашнего производства, положение молодых женщин в семье, участие женщин в отправлении обрядов, свадебного, родильного и похоронного ритуалов.

Эта же проблематика поставлена в работе Т. И. Дроновой. Автор детально рассматривает процесс формирования старообрядчества на Южной Печоре, специфику крещения, свадьбы и погребения старообрядческих групп как способ сохранения конфессиональной идентичности. Показывается, как изменялся у старообрядцев половой состав духовных деятелей, в том числе наставничества в до- и послереволюционное время, как изменялось отношение к детям и подросткам, как происходит у них дифференциация по полу. 18

В книге О. М. Фишман анализируется этноконфессиональная история тихвинских карелов северо-запада России. Работа интересна тем, что в ней рассматривается феномен нерусского старообрядчества, причём с широким использованием исторических и этнографических источников. Охарактеризована структура общины и рассматривается, какие функции могли занимать женщины в старообрядческом обществе, насколько эффективна была их деятельность.

Богатый этнографический полевой материал был использован в монографии М. П. Татаринцевой. В ней описывается процесс переселения старообрядцев в Туву, и рассматриваются основные черты их быта, духовной жизни, фольклора, характеризуются домашние обязанности и характер внутрисемейных отношений.

Рассмотрим далее несколько работ, в которых затрагивается гендерная проблематика старообрядчества. Е. С. Данилко проследила историю формирования и основные черты старообрядчества Южного Урала, причём обратилась к положению женщины в их сфере. Она пришла к выводу о том, что в конфессиональной жизни сообщества женщина всегда занимала высокий статус, играла важную роль в сохранении и консервации его культуры. Автор проанализировала социальные корни особого статуса женщины, показала, как он реализируется и как влияет на жизнь старообрядки и её семьи. 19

К теме положения женщин в старообрядческих обществах обращались и некоторые зарубежные исследователи. Среди них особо отметим Ирину Паерт. Проблематикой её исследования стала жизнь беспоповских старообрядческих обществ в Москве и Санкт-Петербурге со времени правления Екатерины II до окончания царствования Николая I. Рассмотрены исторические предпосылки раскола в России в XVII веке, описывается, каким образом менялась политическая обстановка в России с 1760 по 1854 гг., и как это повлияло на идеологию старообрядчества и практику брака, гендера и сексуальности. В третьей и четвёртой главах И. Паерт анализирует различия между федосеевцами и поморцами, как двумя основными течениями в беспоповском старообрядчестве, их воззрения на брак, сексуальность и роль женщин и мужчин.

В современной научной литературе гендерная проблематика рассматривается в самых разных аспектах: этнографическом, историческом, экономическом и т. д. В этом отношении показателен сборник статей «Женщина в старообрядчестве», включающий материалы международной научно-практической конференции, которая состоялась в Петрозаводске в 2006 г. В докладах содержатся материалы по старообрядческим сообществам, как на территории России, так и в зарубежних странах, причём для авторов характерны разные подходы к данной тематике, что определило привлечение ими различных источников, в том числе письменных материалов, статистических данных, изобразительных, фольклорных материалов, предметов материальной культуры.

Междисциплинарный подход, также являющийся плодотворным для изучения нашей темы, переступая границы между разными научными областями, связывает их аспекты и методы и даёт более широкую перспективу исследования. В качестве примера сошлемся на работу А. Д. Карнишева и А. И. Помурана «Этнопсихология старообрядчества», в которой обращается особое внимание на психологию. Рассматриваются конфессиональные особенности психики, в том числе старообрядцев, большое внимание уделяется их отношению к труду. Также анализируются роль семьи, как основы общества, роли женщин и мужчин, взаимоотношения между супругами и отношение к мальчикам и девочкам в семье и в обществе, трудовая этика старообрядчества.20

В целом можно сделать вывод, что работами предшественников создана теоретическая база исследования статуса старообрядки и проанализированы отдельные его аспекты. Историографический обзор показывает, что в различных науках, в том числе этнографии, постепенно усиливался интерес к женской тематике, что и привело к формированию гендерного подхода, как такового. Его сегодняшний высокий уровень дает возможность детального изучения статуса женщин.

Однако, несмотря на обширность имеющейся к настоящему времени литературы, посвященной этой проблематике, наши знания относительно статуса женщин в старообрядческих обществах остаются фрагментарными. Причина заключается в том, что из-за разных научных подходов в исследованиях такого рода акцент делается на одни особенности жизни женщин, в то время как другие остаются без внимания. Поэтому есть необходимость восполнения данного пробела.

Американский антрополог Маргарет Мид, изучавшая закономерности мужских и женских ролей и стереотипы маскулинности и женственности, выдвинула гипотезу, что отношения полов в любом обществе являются социально и культурно обусловленными, а не биологически детерминированными.21 Французская писательница Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол», являющейся своеобразной Библией гендерного исследования, утверждала то же самое: женщиной не рождаются, - ею становятся.22 Данное исследование служит проверкой этого положения на материале старообрядческого сообщества.

Целью диссертационного исследования является выяснение совокупности факторов, определявших статус женщин в беспоповском старообрядческом сообществе и подтверждение гипотезы, что старообрядка имела более равноправное положение с мужчинами, чем православные женщины традиционного российского общества, живущие в подчиненном положении.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

- рассмотреть реализацию традиционных женских функций в старообрядческом сообществе;

- проанализировать условия формирования и выполнения новых женских функций, отличающихся от традиционных функций;

- описать, при каких условиях было возможно одновременно выполнять женские функции и в семейной и в общественной жизни.

Хронологические рамки работы включают вторую половину XIX и начало XX в. до принятия Манифеста о веротерпимости 1905 г. Нижняя временная граница – последнее десятилетие царствования Николая I – определяется тем, что это было время сугубо отрицательного отношения государства к старообрядчеству, в частности, с признанием незаконности брачных отношений в их сообществе. С государственными реформами 1860-х годов начался медленный процесс правовой и общественной нормализации его жизни. С 1874 г. при определенных условиях брак старообрядцев признавался законным. Верхняя граница – 1905 г. обусловлена прекращением всяких государственных ограничений, связанных с деятельностью и жизнью этой конфессиональной группы. Исследуемый период – время относительно стабильного функционирования старообрядчества в дореволюционный период российской истории.

Территориальные рамки исследования охватывают Северо-Запад и Север европейской части России. Особое внимание обращается на Санкт-Петербургскую, Новгородскую, Вологодскую, Олонецкую губернии. Выбор территориальных рамок продиктован, во-первых, постоянным присутствием старообрядцев в данном регионе с самого начала возникновения их сообщества, во-вторых, активной деятельностью центров старой веры на этой территории.

Методы исследования.

Определяющее значение в нашем исследовании принадлежит гендерной тематике, в рамках которой рассматривается статус старообрядок, проявляющийся в характере взаимоотношений между полами внутри старообрядческой культуры и вне данного сообщества. Анализ этих проблем потребовал использования различных методик исследования.

Структурно-функциональный анализ был направлен на выявление женских функций, удовлетворяющих биологическим и культурным потребностям и старообрядческой, и российской общественной структуры. Историко-сравнительный метод использовался для прослеживания генезиса и трансформации женских функций под влиянием культурных, социальных, исторических и других факторов, и стал основным для определения особых черт статуса старообрядки, в том числе ее семейной и общественной роли и её юридического статуса, отличающегося от статуса православной женщины и сравнения с официальной православной женщиной. Тем же методом устанавливается отношение к женщинам, с одной стороны, внутри старообрядческого сообщества, а с другой – государственных органов власти. Из частных методов, статистический был применен при обработки количественных данных для выявлении тенденций, тех или иных процессов.

Источниковая база.

Источники, использованные в работе, подразделяются на несколько групп.

1. ^ Нарративные источники – сочинение старообрядческого деятеля И. Алексеева и материалы «О самобрачных», находящиеся в рукописном отделе Российской Национальной Библиотеке (РНБ Ф. ОЛДП), этнографические описания беспоповских старообрядцев С. А. Архангелова, В. И. Ясевич-Бородаевской, Н. Е. Ончукова и др., материалы Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева, сведения по расколу, составленные Н. В. Варадиновым и В. И. Кельсиевым, записки православного миссионера И. В. Полянского. Одним из основных источников работы стали отчёты о состоянии раскола, сделанные Министерством Внутренних Дел в 1853-1855 гг., хранящиеся в Российском государственном историческом архиве и в Государственном музее истории религии (РГИА Ф. 796, 1661; ГМИР Ф. 2). Из этих же архивов также были привлечены материалы Министерства Государственных Имуществ и разные государственные документы о законодательстве, посвященные старообрядчеству (РГИА Ф. 795, 797, 1473, 1609; ГМИР Ф. 2, К-I).

2. ^ Документальные материалы, привлекаемые автором диссертации: проанализированы опубликованные тексты из «Первого и Второго Всероссийского Собора Христиан-Поморцев».

3. ^ Статистические данные представлены ведомостями о родившихся и умерших раскольниках второй половины XIX в. и о лицах, живущих под полицейским надзором в Санкт-Петербургской губернии (РГИА Ф. 381, 1286, 1473). Использовалась информация такого же рода из «Памятных книжек» и «Таблиц Центрального Статистического Комитета Министерства Внутренних Дел».

4. Нормативно-правовые акты – законы Российской Империи, посвященные старообрядчеству и их семейному праву.

5. ^ Публикации в периодической печати, отражающие некоторые аспекты статуса женщин-старообрядок, в том числе в «Церковном Вестнике», «Истине» и «Страннике».

Новизна исследования.

В диссертационном исследовании систематизируются материалы северной и северо-западной части Европейской России в период второй половины XIX в. и начала XX в. до 1905 г., характеризирующие место женщины в старообрядческой культуре. До сих пор исследователи мало внимания обращали на изучение статуса женщин в беспоповском старообрядчестве именно на этой территории и в это время. С учётом современных методологических подходов статус старообрядок рассмотрен, исходя из их функций в семейной и общественной жизни. Выявлены различные факторы, влиявшие на формирование и развитие разных ролей гендерного характера женщины-старообрядки. В работе осуществлен анализ отношения к женщинам и внутри старообрядческого общества, и со стороны российского государства, комплексно рассмотрены проблемы, относящиеся к выполнению ролей старообрядки в разных сферах жизни.

Практическая значимость.

Материалы и выводы диссертации могут использоваться для исследований по истории старообрядчества, религиозной политике российского государства и гендерной проблематике, а также при разработке общих и специальных курсов, предназначенных для студентов учебных заведений.

Апробация результатов исследования.

Основные положения работы прошли обсуждение на международных, всероссийских и региональных конференциях: «Integration through History – Annual Conference of International Students of History Association» (Хельсинки, 2010), «Человек верующий в культурах России» (Санкт-Петербург, 2010), «Международная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых „Ломоносов – 2011”» (Москва, 2011).

Структура работы определяется последовательностью решения поставленных задач: диссертационное исследование состоит из Введения, трёх глав, Заключения и списка литературы и источников. Главными темами исследования стали женские функции, связанные с двумя основными сферами жизни: семейной и общественно-религиозной.
^ Основное содержание работы.
Во Введении дается обоснование актуальности работы, определяется объект и предмет исследования, анализируется степень изученности темы, устанавливаются цель и задачи работы, ее хронологические и территориальные рамки, методологические основания, содержится характеристика источниковой базы, практическая значимость и структура диссертации.

В первой главе «Статус женщин в семейной жизни старообрядцев» рассматривается семейная структура беспоповского старообрядчества и статус женщин в ней.

Первый параграф «Семейная структура старообрядцев после раскола» посвящен формированию семейной жизни беспоповского старообрядчества в конце XVII – начале XVIII вв. в России. Русское старообрядчество возникло во второй половине XVII в. в результате несогласия с церковными реформами, проводимыми по инициативе патриарха Никона. Поскольку официальная Православная церковь, с их точки зрения, принадлежала к Антихристу, встал вопрос о возможности принятия служения ее священников в отправлении старообрядческого культа. Различие в ответе на него разделило старообрядчество на две части: т. н. поповцев, принимающих службу православных священников, и т. н. беспоповцев, которые категорично отказались от любых связей с официальной православной церковью. На этой идейной основе беспоповцы, собравшиеся в 1692 г. в Новгороде под руководством дьячка Феодосия Васильева, выработали свою особую догматику. Так называемые по месту соборов «новгородские отцы» кроме крещения и исповеди, исключали все таинства, в том числе и таинство брака. В последней трети XVII в. старообрядцы подверглись жестоким преследованиям и, спасаясь от них, бежали в труднодоступные районы. В такой ситуации, единственной возможностью сохранения как конфессиональной группы являлась жизнь в монастырских условиях, когда мужчины и женщины жили раздельно. Итак, в конце XVII – начале XVIII вв. из-за правительственных преследований и отвержения таинства брака, беспоповцы предпочитали жить в безбрачии, чем в супружестве. Соответственно, с течением времени данная ситуация стала противоречивой, из которой выходить оказалось хотя и трудным, но и необходимым. Чтобы обеспечить существование старообрядчества, надо было выработать условия брачной жизни, соответствующие его догматике.

Второй параграф «Формирование семейного уклада беспоповского старообрядчества на Севере и Северо-Западе европейской России в XVIII в. подразделяется на два подпараграфа «Поморцы» и «Федосеевцы». В нем характеризуются ответы беспоповских старообрядцев на вопрос, каковы должны быть нормы их брачных отношений, чтобы они соответствовали беспоповской догматике, отказывавшей всяким связям с Православной Церковью по причине царствования в ней Антихриста? Именно этот отказ являлся исходным пунктом для обустройства брака и семейной жизни. На данную проблему разные группы беспоповского согласия ответили по-разному, в результате оно разделилось на поморцев и федосеевцев.

Поморское согласие – одна из самых больших групп беспоповского старообрядчества. Его название связано с территорией его возникновения, т. н. Поморьем севера России. Для поморцев выполнение христианского божественного закона, т. е. рождение, являлось очень важным. По их мнению, эта потребность должна была удовлетворяться при всех условиях. И. Алексеев, один из руководителей поморцев второй половины XVIII в., приходит к выводу, что сам церковный обряд не есть обязательное условие для начала супружеской жизни. Однако поскольку венчание является общенародным обычаем и отличает законных супругов от блудных, нужно создать какой-то иной, собственно старообрядческий обряд соединения супругов. В конце XVIII в. поморец В. Е. Емельянов, активный сторонник брачной жизни, составил свод норм семейной жизни, который включал необходимость взаимного согласия и указание на требуемый возраст жениха и невесты, обязательность родительского благословления, обручения и наличия свидетелей.

Против норм поморского брака выступили т. н. федосеевцы. Название федосеевского согласия связано с именем его основателя – Феодосия Васильева, годы деятельности которого приходились на конец XVII – начало XVIII вв. Его последователи утверждали, что брак не может совершаться без священного лица. Настоящая семья создается между людьми и Христом, который является главой церкви, и тем самым главой семьи. Благодаря крещению все принадлежат к этой семье, т. е. к христианской церкви. При этом федосеевцы ссылались на Новый Завет, в котором говорится, что для спасения безбрачие является более важным, чем порождение. Таким образом, федосеевцы подчеркивали, что лучше жить в безбрачии, чем в браке. В этом с федосеевцами были согласны и филипповцы, представители другого беспоповского старообрядческого согласия. Отношение безбрачных старообрядцев к сексуальным отношениям было противоречивым. Если они не мешали выполнению главной задачи старообрядцев, т. е. сохранению старой веры, к ним относились терпимо. Однако в случае их плодотворности, т. е. рождения детей, они подвергались осуждению. Отрицательное отношение федосеевцев к браку определялось также тем, что женатый человек должен работать за свою жену, рождающую детей, а это, согласно их догматике, ограничивает его деятельность в сохранении старой веры. Поэтому супружеская жизнь считалась незаконной, и пока человек жил в браке, он, для „церковных” приверженцев старой веры, считался мирским. Таким образом, в результате этой специфики федосеевских семейных отношений в большинстве случаев люди только в преклонном возрасте крестились в старую веру. Поэтому в реальности это сообщество являлось совокупностью пожилых людей, живущих строгой безбрачной жизнью, а это дает основание утверждать, что в принципе нельзя говорить о существовании в федосеевской общественной структуре семейных отношений.

В третьем параграфе «Женщина в беспоповском семействе», который делится на два подпараграфа «Брачники» и «Безбрачники», анализируются основные черты статуса женщин в семейной жизни беспоповского старообрядчества.

Для поморцев, как и для официальной православной части российского общества, брак являлся моральным долгом, который устраивается женщиной и мужчиной по божественному правилу, выражающему человеческую обязанность к плодородности. Поморская догматика не изменяла гендерные нормы семейных отношений, они оставались традиционными. Однако с точки зрения государственной юрисдикции, поморский брак не являлся официальным. Этот факт имел большое значение для статуса женщин. Во-первых, поморцы более строго контролировали поведение дочерей и гораздо хуже относились к женщинам, имеющим внебрачного ребёнка, чем представители официального православия. Во-вторых, в России в крестьянской среде дочь не получала никакого наследства, которое обеспечивало бы ее экономическое благосостояние, поэтому ей обязательно надо было выходить замуж. Поскольку сожительство не приравнивалось к законному браку, члены его не могли быть защищены юридическими нормами. Итак, поморский брак легко мог распадаться. Российская юрисдикция, основанная на нормах традиционного общества, более положительно относилась к мужчинам, чем к женщинам. Соответственно, при таких условиях жена стремилась угождать мужу и избегать конфликтов, в результате чего традиционная власть мужа над женой увеличивалась, и статус женщин в поморском согласии стал более зависимым, чем у православных женщин.

Нормы семейных отношений безбрачных старообрядцев, отвергающих супружескую жизнь, носили своеобразный характер, отличающий его от брачных старообрядцев. По догматическим причинам, которые отсрочивали брачную жизнь, федосеевцы не были заинтересованы в том, чтобы дочь вышла замуж. Догматика безбрачников предписывала наказание родителей, если их дети вступали в церковный брак, и родители препятствовали этому, прежде всего финансовыми средствами. Отношение безбрачных старообрядцев, настаивавших на девстве и «чистой» жизни, к женщинам, не выходящим замуж, было двойственным. Родители относились к такой дочерям не как к экономической обузе, а как к собственной домашней отправительнице религиозной функции и закрывали глаза на распутную жизнь своих «домашних молитвенниц». Теоретически женщина, не вступающая в брак, рассматривалась как ведущая чистую и сугубо нравственную жизнь, однако на практике такое ее состояние превращалось в полную противоположность – падение нравственности.

Во второй главе «Женщина в старообрядческой общественной жизни» реконструируются религиозные роли женщин вне семейной сферы и характеризуется статус женщин, отправляющих религиозные функции.

Первый параграф «Роль женщин в сохранении традиции и культуры своей группы» определяет черту одного из основных гендерных стереотипов, - важную роль женщин в сохранении традиции и культуры религиозной группы, вследствие чего они занимают в ней высокое положение. В традиционном обществе разные роли и обязанности женщин в большой степени определяли их значительную роль в обучении и воспитании детей и в передаче традиций своей культуры именно в домашней сфере. С этой точки зрения старообрядчество не отличалось от православия. В семейной жизни и православная женщина и старообрядка являлись хранительницами культуры, религии, традиции, домашнего очага. По мнению исследователей взаимоотношений гендерной проблематики и религии, несмотря на то, что церковь является очень консервативным институтом, в ней половые роли постоянно изменяются. Такой стереотип является характерным и в отношении старообрядческого сообщества. В его структуре основной культурной потребностью было сохранение старой веры. Старообрядческая догматика не признавала никаких связей с Православной Церковью, поэтому появилась настоятельная потребность в институте лиц, отправляющих религиозные нужды. Это обстоятельство открыло для женщин возможность заниматься религиозной деятельностью вне домашней сферы.

Второй параграф «Роль старообрядок в сохранении культуры вне семейной жизни» подразделяется на три подпараграфа: «Состав религиозных функций, отправляемых старообрядками и их число», «Возрастной, семейный и социальный состав женщин, отправляющих религиозные функции» и «Влияние норм семейно-брачных отношений на старообрядок, отправляющих религиозные функции». В нем описываются те религиозные функции, которые отправлялись женщинами-старообрядками вне домашней сферы. Старообрядка не только участвовала в церковной службе и занималась религиозным обучением детей, но и могла стать наставником, т. е. духовным руководителем общества, иметь свою молитвенную избу и отправлять разные религиозные требы, в том числе исповедь, крещение, похороны и т. д. Доказывается, что у старообрядок было достаточно много возможностей участвовать в сохранении религии своего сообщества. Итак, кроме гендерного стереотипа важности роли женщин в сохранении своей культуры в старообрядчестве, формировалась другая женская роль – отправление разных религиозных общественных функций.

Общеизвестным является тот факт, что число женщин обычно больше, чем мужчин. Это характерно и для старообрядческого сообщества, где по статистическим данным доля женщин определяется в 59-60%. Исследование показало, что из них около 1% отправляло религиозные функции. Анализ возрастного и семейного состава таких женщин выявил, что в основном это были пожилые и незамужние женщины, и только в небольшом числе случаев - имеющие семью. Пропорционально большее число женских религиозных деятелей было в старообрядческой группе, не приемлющей брак. Статистическими данными подтверждается, что в нетрадиционной семейной среде круг женщин, отправляющих религиозные функции, расширяется. Таким образом, рождение детей оставалось первичной функцией женщины и в старообрядческой среде, поэтому у брачных беспоповских старообрядцев число женщин, отправляющих религиозные функции, было меньше, чем в безбрачных согласиях, где считалось, что первым долгом человека является сохранение старой веры.

Третий параграф «Статус старообрядок, отправляющих религиозные функции», включающий в себя два подпараграфа под названием «Престиж отправления религиозных функций для женщин-старообрядок» и «Отношение старообрядческого общества к старообрядкам, отправляющим религиозные функции», посвящен престижу женщин, отправляющих религиозные функции.

Женщины-старообрядки, в большей степени склоняющиеся к религии, использовали все возможности для отправления религиозных функций. Утверждается, что разные факторы определяли такой выбор старообрядок. Для всех он имел большое значение, а для некоторых являлся самой важной из всех сторон жизни. Среди особо верующих старообрядок, воля родителей также играла важную роль, как и внешние принуждения. Женщины, которые не могли выйти замуж и рожать детей, в большей степени занимались отправлением религиозных функций, чем имеющие семью. Вне зависимости от причин, которые влияли на женщин-старообрядок, отправляющих религиозные функции, они очень гордились ими, своим высоким местом в конфессиональной жизни сообщества.

Отношение к женщинам, отправляющим религиозные функции, в самой старообрядческой среде не было столь положительным, как это может представляться на первый взгляд. Традиционные гендерные нормы, утверждающие мужское господство над женщинами, и высокий статус женщин, являющихся религиозными лидерами - трудно совместимы. Такое противоречие существовало до начала XX в, о чём свидетельствует, в частности, Второй Всероссийский Собор Христианского Поморского церковного общества в 1911 г., где обсуждался вопрос о том, могут ли женщины участвовать в собраниях общин. Тогда мнения участников разделились. Одни утверждали, что участие женщин в общих собраниях противоречит учению церкви, другие, ссылаясь на исторический опыт, поддержали допуск женщин к обсуждению религиозных вопросов.

В третьей главе «Статус старообрядок вне своего сообщества во второй половине XIX – начале XX в.» анализируется отношение государства к женщинам-старообрядкам, отправляющим религиозные функции и живущим в своеобразном старообрядческом семейном укладе.

Первый параграф «Старообрядчество и российское государство во второй половине XIX – начале XX в.» дает краткий исторический очерк об отношении государства к старообрядцам. Общепризнан тот факт, что российская православная власть во второй половине ХIХ – начале XX вв. рассматривала старообрядчество как опасность общественному порядку традиционного российского общества. Для данного периода можно выделить два этапа отношения государства к данному конфессиональному направлению. Во время царствования Николая I, когда значительную роль в идеологии играл С. С. Уваров, православие увеличило контроль над духовной жизнью общества. Соответственно, государство законодательно ограничивало деятельность старообрядцев. Ситуация в некоторой степени улучшилась после реформ 1860-1870-х годов. Но в основном негативное отношение государства к старообрядчеству сохранялось вплоть до вступления в силу Манифеста о веротерпимости 1905 г. В работах, в которых с точки зрения православного государства рассматривалось значение старообрядок в России, признавалось, что женщины- старообрядки больше мужчин склоняются к религии и играют значительную роль в сохранении своей культуры. Несмотря на небольшую степень отличий в гендерном и семейном устроении безбрачных старообрядцев и большую степень отличий старообрядцев брачных, сама конфессия рассматривалась как явление, представляющее значительную угрозу общественной структуре. Альтернативные старообрядческие женские роли дали необычные ответы на вопросы удовлетворения разных функциональных потребностей общества. С одной стороны, старообрядка, ведущая пропаганду схизматического учения, представляла собой большую проблему для государства, в котором православие являлось одной из идеологическо-культурных опор общественного порядка. С другой стороны, старообрядческая семейная жизнь, подчеркивающая безбрачие, могла нарушить общественные представления о традиционных гендерных нормах и представляла социальные и юридические проблемы.

Второй параграф «Отношение государства к старообрядкам, отправляющим религиозные функции», подразделяющийся на два подпараграфа «”Опасные” старообрядки» и «Государственные ограничения религиозной деятельности женщин- старообрядок», посвящен отношению государства к женским старообрядческим деятелям.

Государственные документы всегда отражали особую склонность женщин к старообрядчеству и их большую роль в пропаганде этой конфессии. Укрепление старой веры внутри общества и её распространение во внешнюю сферу обратило на себя внимание государственных чиновников, собирающих данные о состоянии раскола в середине XIX в. Именно женская старообрядческая миссионерская деятельность являлась большой проблемой для российского православного государства, тем более что контролировать и ограничивать ее было затруднительно. Старообрядцы, пропагандирующие свою веру, постоянно перемещались по территории России. Формы государственных ограничений их деятельности были разными: полицейский и духовный надзор, высылка, и т. д. вплоть до тюремного заключения. Однако с таким же рвением отслеживалась и деятельность мужских старообрядческих лидеров. Итак, коронная администрация и православная церковь не усматривали разницы в этом отношении между женщинами и мужчинами. При существовавших в то время государственных законах круг опасной старообрядческой деятельности мог быть определен и широко, и узко, в зависимости от воли того или иного конкретного чиновника. Наличие в законодательстве меры наказания против старообрядческих религиозных деятелей при их неопределенности побуждала старообрядцев к ухищрениям разного рода с целью избегания преследований за свою деятельность. Таким образом, можно сказать, что сама государственная политика помогала деятельности старообрядцев, в том числе по укреплению и распространению их веры.

Третий параграф «Отношение государства к женщинам, живущим в своеобразном старообрядческом семейном укладе», включает в себя два подпараграфа под названием «Женщина-старообрядка в российской общественной структуре» и «Государственные акты, регулирующие старообрядческий семейный уклад». Он посвящен взаимоотношениям старообрядческих семейных укладов и российской традиционной семейной структуры.

В российском православном обществе при его традиционных гендерных нормах старообрядческие семейные нормы обращали на себя большое внимание, в частности, потому, что иной характер семейно-брачных отношений в значительной степени изменил специфику самой основной женской функции – деторождения. В условиях своеобразного семейного уклада сформировались новые модели женского поведения, самые разные решения для обеспечения функционирования старообрядческого общества. Они могли носить в одних случаях очень строгий характер, а в других позволять легкое поведение. Поскольку старообрядчество в России представляло собой одну из крупнейших конфессиональных групп после православия, специфика его семейного уклада и гендерный строй являлись проблемой для российского общества. Обращали на себя внимание государства не только незамужние, но и супруги, живущие в беспоповском старообрядческом сожительстве, являющемся незаконным с точки зрения российской юрисдикции. В связи с этим появились проблемы, вызванные своеобразными старообрядческими семейными укладами, самого разного порядка – морального, статистического, административного, имущественного, поскольку трудно было определить, кто является состоящим в законном браке, а кто - нет.

Российское государство стремилось регулировать ведение метрических книг, в которых фигурировала эта категория населения, чтобы сделать старообрядческие супружеские связи прозрачными и определенными со статистической и юридической точек зрения. С 1874 г. брак старообрядцев, записанных в сказках десятой ревизии 1857 г., являлся законным, также как и дети, родившиеся в таких браках, но только при условии принесения присяги: быть в правоверии твердыми и с раскольниками согласия не иметь. Итак, законно вступить в брак было возможно только при отказе от старообрядчества. Поэтому законодательные акты второй половины XIX в. не разрешали полностью данную проблему, они носили частичный характер.

Итак, анализируя статус женщин вне старообрядческого общества, следует сделать вывод о том, что органами власти женщина старообрядческого сообщества, прежде всего, рассматривалась как представительница конфессии и только во вторую очередь как женщина.

В заключении диссертационного исследования отмечается, что Маргарет Мид, одна из первых противников биологического детерминизма в этнографической науке, утверждала, что в любом обществе роли мужчин и женщин определяются культурными и социальными факторами. Настоящее диссертационное исследование показало, что это утверждение представляется правильным и в отношении беспоповского старообрядческого сообщества. Анализ статуса женщин в этом подразделении старообрядчества во второй половине XIX – начале XX вв. показал, что он формировался под влиянием как сугубо, конфессиональных так и общероссийских факторов. У беспоповцев основой их догматики было утверждение о царствовании Антихриста в российской православной церкви и, соответственно, требование избегания всяческих связей с ней. В этом отношении предполагалось, что в данном старообрядческом сообществе статус женщин отличался от официальных православных. В целом, исходя из результатов исследования, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, рассмотрение реализации традиционных женских функций в поморском и федосеевском беспоповских старообрядческих сообществах показывает, что они значительно отличались. Отвергая службу православных священников, поморцы выработали свой венчальный обряд, чтобы обеспечить выполнение главной женской человеческой функции – рождения детей. Федосеевцы утверждали обратное – продолжение рода не важно для божественного спасения. С их точки зрения, первичным божественным законом представляется сохранение старой веры, в том числе «чистой» жизни, даже при условии царствования Антихриста. По федосеевским законам рождающиеся дети не являлись членами общества, т. е. не были старообрядцами. Таким образом, учение поморцев, относительно выполнения традиционных женских функций не отличалось от официальных православных. У федосеевцев же, поскольку женщина не жила настоящей семейной жизнью, существовали иные формы взаимоотношений полов, противоречащих традиционным православным.

Во-вторых, при анализе разных условий формирования и выполнения новых женских функций в беспоповском старообрядчестве, отличающихся от традиционных, также говорилось о женских религиозных функциях. В любом традиционном обществе женщина является хранительницей семейного очага, основ своей культуры и традиций. Женщина-старообрядка имела высокий статус, поскольку играла значительную роль в сохранении старой веры. Тот факт, что она могла отправлять важные функции и в религиозной, и в общественной сфере, представлялось необычным для традиционного российского сознания, хотя число старообрядок, отправляющих религиозные функции, было невелико. Анализ количества возрастного и семейного состава старообрядок, отправляющих религиозные функции, показывает первичность функции продолжения рода внутри сообщества. Но, несмотря на это, все же можно утверждать, что женская функция, сохраняющая культуру, из-за появления ее новых черт изменялась в беспоповском обществе.

В-третьих, в диссертации проанализировано, как женщины-старообрядки могли одновременно выполнять функции семейной и общественной жизни и внутри, и вне сообщества. Возвращаясь к нашей гипотезе о том, что старообрядка имела более равноправное положение, чем православные женщины, живущие в подчиненном положении, можно сказать, что она не подтверждается. Реализация религиозных функций женщин-старообрядок ограничивалась из-за преследований российской государственностью такого рода деятельности. В Российской империи брак, не оформленный в Православной церкви, являлся незаконным, поэтому женщина-старообрядка, даже состоя фактически в брачных отношениях, не была защищена юридическими и социальными нормами российского общества. С одной стороны, если она хотела соответствовать старообрядческим нормам жизни, она оказывалась вне компетенции государственных законов. С другой стороны, если она хотела быть под их защитой, то нарушала правила своей конфессии. Старообрядческая догматика и государственная юрисдикция ставили ее в более строгие рамки, чем те, в которых жила православная женщина. Лишь принятие закона о веротерпимости 1905 г. изменило ситуацию.

С одной стороны, по поводу статуса женщины-старообрядки, отличающегося от официально-православного, можно сказать, что он имел новые черты именно в религиозной жизни беспоповского старообрядческого сообщества. Однако данные черты являлись характерными только для очень узкого круга женщин, из которых даже не все имели много раз подчеркиваемый высокий статус. С другой стороны, утверждения исследователей культуры старообрядчества не подтверждаются, потому что статус женщины-старообрядки представлялся более зависимым и от мужчин-старообрядцев, и от социальных, юридических условий российского общества. Чтобы раскрыть полную и объективную картину многообразного статуса женщин в беспоповском старообрядческом сообществе, следует продолжить его изучение, расширяя и территориальные, и хронологические рамки.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах:
^ Статья в журнале, рекомендованном ВАК для публикации результатов диссертационных работ:

1. Тикас Ч. О. О степени самостоятельности женщины в старообрядческом обществе (по материалам XIX в. Новгородской губернии) // Вестник Санкт-Петербургского Университета. Сер. 2. – 2011. Выпуск 2. (Июнь) – С. 60-65.

Публикации в других научных изданиях:

2. Tikász Cs. O. Old beliver women’s functions in the Novgorod diocese in the second half of the 19th century // Carnival. Journal of the International Students of History Association. – Heverlee: 2010. Vol. 12. – C. 33-43.

3. Тикас Ч. О. Старообрядческий гендерный строй-угроза общественному укладу царской России? // Материалы Международного Молодежного Научного Форума «Ломоносов 2011». – М.: 2011. Электронный ресурс. Режим доступа: http://lomonosov-msu.ru/archive/Lomonosov_2011/1250/31077_5a94.pdf


1 Андреев В. В. Раскол и его значение в народной русской истории. М., 1870.

2 Смирнов П. С. Значение женщины в истории русского старообрядческого раскола. СПб., 1902. С. 14.

3 Керов В. В. Место женщины в старообрядческом сообществе и предпринимательстве //Женщина в старообрядчестве: Материалы междунар. Науч.-практ. Конф., посв. 300-летию основания Лексинской старообрядческой обители. Петрозаводск, 2006. С. 14.

4 Пушкарева Н. Л. Гендерная теория и историческое знание. СПб., 2007. С. 345.

5 Там же. С. 11-17.

6 Смирнов П. С. Значение женщины в истории русского старообрядческого раскола. СПб., 1902. С. 19, 21.

7 Андреев В. В. Раскол и его значение в народной русской истории: исторический очерк. СПб., 1870. С. III.

8 Там же. С. 251 – 253.

9 Пругавин А. С. Раскол и сектантство в русской народной жизни. М., 1905. С. 87.

10 Нильский И. Ф. Семейная жизнь в русском расколе. СПб., 1869.

11 Ончуков Н. Е. О расколе на Низовой Печоре. СПб., 1902. С. 1-5, 14.

12 Абрамов И. С. Старообрядцы на Ветке. Этнографический очерк. СПб., 1907. С. 14-16.

13 Попова А. М. Семейские. Верхнеудинск, 1928. С. 18.

14 Карцов В. Г. Религиозный раскол как форма антифеодального протеста в истории России. Калинин, 1971. С. 10.

15 Там же. С. 88.

16 Наумова Г. Р. Историография истории России. М., 2009. С. 449.

17 Ершова О. П. Старообрядчество и власть. М., 1999. С. 60.

18 Дронова Т. И. Русские староверы-беспоповцы: конфессиональные традиции в обрядах жизненного цикла (конец XIX-XX вв). Сыктывкар, 2002. С. 172.

19 Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. Уфа, 2002. С. 118.

20 Карнышев А. Д. и Помурин Н. Н. Этнопсихология старообрядчества. Иркутск, 2004. С. 71-82.

21 Мид М. Культура и мир детства. М., 1988. С. 310, 402, 411.

22 Beauvoir, Simone de. A második nem. Budapest, 1969. Р. 197.




Схожі:




База даних захищена авторським правом ©lib.exdat.com
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації