Поиск по базе сайта:
Семейно-бытовые обряды и обычаи башкир Степного Заволжья (этнографическое исследование башкирских деревень Саратовской области) icon

Семейно-бытовые обряды и обычаи башкир Степного Заволжья (этнографическое исследование башкирских деревень Саратовской области)




НазваСемейно-бытовые обряды и обычаи башкир Степного Заволжья (этнографическое исследование башкирских деревень Саратовской области)
Сторінка2/3
Фаттахова Тамара Даяновна
Дата конвертації16.10.2014
Розмір0.52 Mb.
ТипИсследование
1   2   3
§2. Обряды, непосредственно связанные с родами, или родильные обряды. Традиционные родильные обряды саратовских башкир призваны были облегчить родовой процесс для роженицы, для ребенка и представляли собой комплекс рациональных и иррациональных (магических) приемов и охранных мер, основанных на их мировоззрении.

В середине XX в. в башкирских деревнях Саратовской области роды в домашних условиях были привычным явлением, единичные случаи фиксировались в 80-90-х гг. минувшего века. Башкирки рожали в бане или в женской половине дома, иногда уходили в дом к близким родственникам мужа. Чувствуя приближение родов, женщина готовила себе постель, обычно на полу, куда стелила в основном подолы от старых платьев («иҫке күлдәк итәге»). Чаще всего роженица тужилась во время схваток («тулғаҡ тотҡан ваҡытта»), придерживаясь за полотенце, повешенное через поперечную жердь («урҙа») под потолком (имитация движения рук при подъеме по спортивному канату). Присутствовавшие женщины при родах советовали роженице расплести волосы, растегнуть пуговицы на одежде, прилечь на пол, успокоиться, глубоко дышать. Эти приемы имитативной магии символизировали открытие родовых путей.

Женщины рожали безмолвно, крик во время родов считался постыдным. Для облегчения родов традиционно использовали несколько положений для роженицы: стоя, на коленях, присев на корточки, на четвереньках. Роженице советовали для стимулирования потуг жевать свои волосы, что вызывало кашель и рвоту, облегчало роды. Роды сопровождались чтением мусульманских молитв и специальным массажем живота роженицы, который включал в себя поглаживание, придавливание, выталкивание или выжимание плода.

С наступлением схваток у беременной разжигали в очаге огонь, кипятили воду, отправляли кого-нибудь из членов семьи за повитухой («кендекәй»). Повитухами становились женщины в возрасте 40-45 лет, которые проводили обряды родильного цикла, а также занимались послеродовым уходом за роженицей, лечением женских и детских заболеваний. Профессия повитухи передавалась по наследству. Повитуха, как и роженица, больше чем другие представители женского пола была подвержена влиянию злых сил, а мастерство ее рук – сглазу. Отсюда и меры обережения: в селе обычно не называли ее по имени, уходя на роды, она не называла свою цель, за родовспоможение ей «платили». В доме роженицы ей сразу преподносили платок или нитки как плату за наем («ҡул ялы»), а после рождения ребенка ей дарили платье и угощали чаем.

Перед приемом родов повитуха закатывала рукава платья до плеч, тщательно обрабатывала руки хозяйственным мылом до локтей, вытирала насухо, намазывала их топленым маслом или мылом. Полевые материалы доказывают, что практический опыт повитух позволял им вмешиваться в ход родов («ҡул һалырға») и активно использовать народные знания стимулирования родов с помощью травяных настоев и молочного чая.

Если ребенок шел ногами вперед, то ребенка тянули двумя пальцами за ноги вниз по спирали «восьмеркой» во время потуг роженицы. При трудных родах роженицу заворачивали в одеяло, раскачивали и потом резко опускали на пол, стреляли из ружья или неожиданно обливали холодной водой, заставляли пинать порог дома. Действенными способами родовспоможения являлись обычаи пропускания роженицы сквозь волчью или медвежью губу (для этой цели у животного срезалась кожица, окаймляющая пасть, сильно вытягивалась; сквозь полученное кольцо и пропускали роженицу).

Среди саратовских башкир существовало представление о том, что исход родов зависел также от благословления и психологической поддержки мужа. Обычно муж беременной женщины при родах не присутствовал, его приглашали только в случае осложнений для оказания моральной поддержки роженице, что объясняется древним обычаем кувады, известным у многих народов.

Родившегося ребенка подхватывала кендекәй и произносила: «Слава Аллаху!» («Әлхәмделилла»). Под роженицу стелили чистые тряпки, живот ее покрывали влажной тряпкой. Давали ей попить молочный чай и ждали последа. Обычно послед рождался следом за ребенком во время продолжавшихся схваток и потуг роженицы в течение 2 часов. Бывали случаи, что после родов, послед, не вполне еще выделившийся из матки, мог подняться назад в ее полость, поэтому было принято привязывать пуповину после отделения ребенка к ноге матери. Если послед не отделялся, то вероятность смерти матери становилась очень высокой. Известны случаи привязывания к последу на весу небольшого точила, наждачного камня («ҡайраҡ») или какого-либо предмета из железа. Суть метода заключалась в создании эффекта медленного отторжения последа от полости матки. Было известно, что послед тянуть руками нельзя, он мог оборваться, и тогда женщина умирала от заражения крови и обильного кровотечения («шыр ҡан китеп») или могла скончаться при родах («уланъягалай үлеу»).

Известны действия повитухи под названием «доение последа» («һуңғылығын һауып алыу»). В домашних условиях, при отсутствии медицинских инструментов, повитуха проникала в полость матки роженицы путем ощупывания пуповины правой рукой и осторожно давила большим и указательным пальцами руки на узелки, которыми крепился послед к матке. Послед отпадал. Роженица после длительной болезни «өҙҙөгөү» (послеродовое осложнение) могла выздороветь, могла остаться бесплодной, могла умереть от заражения крови. . «Доение последа» не имело широкого распространения, так как народом была выработана выжидательная тактика на физиологическое отделение последа.

Захоронения последа и действия с пуповиной базируются на представлении саратовских башкир о коммуникации с потусторонним миром и возможности воздействия на него на сакральном уровне. Так, послед после выхода обмывали с молитвами (3, 7, или 40 раз), заворачивали в белую ткань (саван) в 3 или 5 слоев, перевязывали нитками, хоронили пуповиной вверх. Если пуповина была направлена влево, следующим ребенком будет дочь, если вправо – сын. Если у женщины было много детей, и она была уже в возрасте 40 лет, то послед хоронили пуповиной вниз, при этом пуповину завязывали узлом. Послед считался частью самого ребенка, и обряд захоронения последа был как бы имитацией захоронения человека.

После родов предпринимались различные действия для укрепления физического здоровья роженицы, улучшения лактации: роженице приносили горячий чай с молоком, куриный бульон («шурпа»). Для приведения в порядок внутренних органов выполнялся ритуал послеродового пеленания и перетягивания живота роженицы. После выхода последа роженицу омывали и переодевали в чистую одежду, а потом заворачивали в овчинный тулуп, или овечью кошму, перетягивали полотенцем. Обычно роженица засыпала на нарах или на полу на 3-4 часа. Нужно было, чтобы женщина пропотела, но не перегревалась. После сна роженицу переодевали в сухую одежду, обмазывали ей живот топленым маслом и массировали круговыми движениями снизу вверх. Потом живот перетягивали платком или полотенцем, а поверх уже платья живот фиксировали шалью или специальной повязкой для поясницы. Обычно женщина сорок дней должна была перетягивать живот, беречь груди и накрывать их грудной повязкой («түшелдерек»), а также сорок дней не спать с мужем. Послеродовое ухудшение здоровья роженицы у башкир называлось еще как «шешенеү» (воспаление), причины послеродового заболевания роженицы обычно объясняли сглазом, действием злых сил, которые в основном лечились молитвами и магическими приемами, а также не исключали из этих причин – не выполнение правил ухода за роженицей.

В цикле родильных обрядов широко использовались предметы, к которым приписывались обережные свойства. Это – ножницы, нож, точильный камень, а также Коран или надписи над входом в дом на арабском языке сур, которые известны у многих тюркоязычных народов как средства защиты от злых духов. Указанные предметы обычно клали под подушки роженицы и в колыбель новорожденному.

Родовой процесс у саратовских башкир именуется выражениями: «бушаныу» («опорожниться», «освободиться»), «ҡотолоу» («спасение», «избавление», «освобождение»), редко – «тыуым», «тыуыу» («роды, «рождение), что указывает в прошлом на их анимистические воззрения о рождении человека.

§3. Послеродовые обряды. Длительность послеродового периода для роженицы и новорожденного продолжалась до сороковин, а обычаи и обряды в этот период санкционировали переход новорожденного в мир людей (нечеловек – человек), а для роженицы означали инициацию в мир взрослых женщин.

Необходимо отметить, что до начала XX в., пока новорожденный не достигнет 40 дней от роду, отмечали только его биологическое присутствие, но социально он не воспринимался. До этого дня башкиры считали, что органы новорожденного адаптируются к окружающей среде – нормализируется дыхательная система, кровообращение, желудочно-кишечный тракт и др. В сороковины можно было заметить отклонения в развитии ребенка и при возможности корректировать их народными методами. Поэтому запрещалось, за исключением самых близких родственников, посещать роженицу и новорожденного. В этот период новорожденный и его мать очень слабы и уязвимы для различных заболеваний, вирусных инфекций, считалось, что они находятся на рубеже между Жизнью и Смертью.

Способ оповещения о рождении ребенка зависел от его пола. О появлении мальчика объявляли громким криком, к рождению девочки относились спокойно. Отец ребенка при получении известия о рождении сына или дочери должен был снять головной убор, произнести обет жертвоприношения. У дома, где родился ребенок к шесту или к дереву привязывался кусок материи 1.5-2 м («йыртыш»). В прошлом шест с «йыртыш» пропускали через дымоход жилища, поскольку все в деревне должны были увидеть реющее полотнище. Радостная весть («һөйөнсө») разносилась с молниеносной быстротой и вознаграждалась родственниками. Родные и близкие спешили справиться о состоянии роженицы и новорожденного, приносили с собой гостинцы. Если роды были благополучные, то в этот же день через 5-6 часов после родов все пили вместе чай по поводу рождения ребенка («бәпәй сәйе»). Всем, кто участвовал в приеме родов преподносили подарки («йыртыш», нитки, платки), символизирующие связь новорожденного с миром людей.

Если в семье умирали дети, с целью сохранения жизни новорожденного проводился символический обряд продажи ребенка («бала һатыу»), или обряд надевания на ребенка «собачьей рубашки» («эт күлдәге», көсөк күлдәге»). Иногда через семь дней после рождения ребенка, кендекәй собирала семь лоскутов («ҡорама») ткани из семи дворов и шила рубашку -оберег для младенца. При этом передняя часть, спинка и рукава рубашки шились из двух лоскутов, а воротник – из одного. Для этого необходимо было использовать только новые ткани.

Следующий обряд (ритуальное купание) проводился на второй или третий день – баня для новорожденного и его матери («бәпес мунсаһы»), через день-другой смотрины («бәпес күреу»), через неделю устраивали обряд первого укладывания ребенка в колыбель («сәнгелдәккә һалыу»). Гости приходили с подарками, в частности, с детскими вещами, игрушками, коляской или кроваткой, что связано с сохранением представления о возможности неблагоприятного воздействия предварительных приготовлений.

По традиции, башкиры давали имя ребенку сразу. Повитуха, заворачивая в пеленки дитя, шептала ему на ухо его имя пеленок («йүргәк исеме»). Это имя – оберег, основанное на магии слова, выполняло защитную функцию. До сороковин проводился традиционный обряд имянаречения. Имя – «тамға» – печать, знак судьбы. Имя влияло на благополучие и будущие качества ребенка, поэтому старались назвать ребенка таким именем, которое гарантировало бы ему это.

Накануне сороковины новорожденному снимали первые волосы («ҡарын сәсе») безопасной бритвой, стригли ногти на пальцах рук и ног («ҡарын тырнағы»). Ребенку на сороковины шили новое обережное от сглаза платье (распашонку) – «алама күлдәк» («старизну» из ношенной одежды родителей), что символизировало включение его в категорию «своих», шапочку из разных семи лоскутков.

К системе культовых действий, направленных на сохранение потомства можно отнести посвящение ребенка вследствие обета какому либо святому – «наhыр» (уст. «надежда»), обряд изменения имени ребенка.

По представлениям саратовских башкир, дети с самого младенчества могут подвергаться воздействию злых духов, сглазу и вредоносной магии, что обусловило появление ряда запретов охранного значения: нельзя было отходить от новорожденного более, чем на 40 шагов, показывать младенца чужим людям и др. При заболеваниях детей использовалось обрядовое лечение, которое носило суеверно-магический характер: снятие сглаза, лечение пупочной и паховой грыжи считалось целесообразно с точки зрения народной медицины: цветовая магия при лечении коревой сыпи («ҡыҙылса»), имитативная магия при лечении ветряной оспы («һыу сәсәге»).

Специальными праздниками (иниционными обрядами) отмечались успехи в физическом и умственном развитии ребенка: первый молочный зуб, первые шаги. Годовалому ребенку проводили обряд «тышау киҫеу» (разрезание пут). В цикл обрядов, связанных с рождением ребенка, входил также принятый у мусульман обряд обрезания мальчиков до 7 лет («сөннәтләу») и празднество в честь этого события («сөннәт туй»). Обряд «ҡыҙ сөннәте» (обрезание девочек) заключался в прокалывании мочек ушей и вдевании сережек, начиная с 3-5 лет.

Таким образом, к 3-7 годам ребенка цикл обычаев и обрядов, связанных с рождением ребенка и включением его в социум в основном завершался. Они носили синкретический характер, сочетали в себе элементы первобытной магии, доисламских верований (тотемизм, анимизм, фетишизм), так и элементы, основанные на практике ислама.

^ Вторая глава «Традиционная свадьба» состоит из трех параграфов. В данной главе рассматриваются свадебные обряды, способствующие закреплению родственных связей между семьями новобрачных, утверждению общественной значимости молодой семьи и приобретению ее нового социального статуса в обществе.

В XIX-начале XX в. заключение браков у саратовских башкир имело несколько форм:

– обручение в младенчестве (договор о размерах калыма, подарках и других расходах с той и другой стороны совершались между зажиточными семьями, которых было 2-3 на деревню);

– сватовствщ (по сговору) (калым выплачивался целиком и по частям в основном скотом (лошади, коровы, овцы));

–умыкание невесты (без сговора);

– браки по обычаям левирата и сорората, обеспечивающих семейную и родовую принадлежность детей к роду отца.

В XIX – начале XX вв. у саратовских башкир существовала строгая экзогамия – древний обычай, запрещающий браки внутри рода, позже наблюдается нарушение принципов поколенной экзогамии: браки могли заключатся между представителями 4–6-го поколений.

§ 1. Переговоры о вступлении в брак и о его условиях (выбор невесты, сватовство, сговор). Предсвадебный цикл традиционной свадьбы у саратовских башкир включал: выбор невесты («ҡыҙ күҙләу»), предварительный сговор (две поездки: посредника («димсе»), свата («яусы»)), сватовство («ҡыҙ әйтереу»), сопровождаемый дарением полотенца родителями невесты родителям жениха в знак согласия выдать дочь замуж за их сына, смотрины жениха («һөйһөн»), поездка родственников невесты для получения скота («мал алырға барыу»), сопровождаемая обрядом «hapaуыc» (демонстрация приданого невесты – «бирнә»). Обмен долговыми обязательствами брачующихся сторон и составлял суть предсвадебных обрядов.

Основными критериями, предъявляемыми к будущей невестке, были: здоровье, воспитание, трудолюбие, умение вести хозяйство, наличие родни, благосостояние родителей и отсутствие наследственных заболеваний. Все члены патронимической группы участвовали в выборе и утверждении кандидатуры будущей невестки на семейном совете («кәңәшлек»), решающее слово принадлежало отцу, старшему в семье. В предсвадебных обрядах принимали участие близкие родственники в связи с принятием важных решений организационного характера с финансовыми затратами: договоренность о размерах приданого, калыма, сроках проведения свадьбы, количестве участников и свадебного угощения, привозимого стороной жениха и др.

Из структуры современной свадебной обрядности саратовских башкир исчезли предварительный сговор, смотрины жениха («һөйһөн»), обряд «hapaуыc». Обряд «бүләк һатыу» (продажа подарков) трансформировался в обряд «бүләк таратыу» или в обычай взаимного одаривания сватьев наплечной одеждой, регламентированного традиционным этикетом.

§ 2. Собственно свадьба, сопровождающаяся обрядом бракосочетания («никах») – главный момент в цикле свадебных обрядов саратовских башкир, сложный социально-ритуальный процесс, который длился иногда несколько дней или месяцев. Обязательной частью этого процесса являлся обмен визитами сторон, подарками и угощением, калымом и приданым. Вопрос о том, кто, за что отвечал при проведении свадебных обрядов, строго регулировался обычаями. Так, основной мусульманский обряд бракосочетания («никах туй») совершался в доме невесты, но на средства стороны жениха, обряд «ҡыҙыл туй» («красная свадьба») проводился родственниками невесты, но сторона жениха должна была уплатить часть калыма. Проведение отдельных свадебных обрядов: брачная ночь («ҡыҙ ҡушыу»), обрядов, связанных с изменением статуса невесты – одевание «ҡашмау», опоясывание, обряд открывания лица («бит асыу»); иниционных обрядов, связанных с изменением статуса жениха – ритуал «кейәү мунсаһы» (баня для зятя), «кейәү ҡөймағы» (блинцы для зятя) и в целом свадьбы, зависело от конкретных условий, от сложившихся традиций, влияния на него свадебных обрядов других народов, и, наконец, от социального положения брачащихся.

Анализ свадебной обрядности у саратовских башкир с XIX в. по настоящее время свидетельствует о сохранении основных структурных компонентов: выезд свадебного кортежа со стороны жениха, встреча гостей родными невесты, обряд «ҡыҙыл туй» (красная свадьба), обряд «ҡыҙ оҙатыу» (переезд невесты в дом жениха), встреча свадебного кортежа стороной жениха, обряды приобщения невесты к роду жениха. С середины XX в. некоторые свадебные обряды трансформировались (слились воедино «ҡыҙыл туй» (свадьба на стороне невесты) и «ҡалым туй» (свадьба на стороне жениха)); начал угасать обряд «бүрек алыу» (срывание головных уборов у сватов); возрождается мусульманский обряд бракосочетания («никах туй»); внедрились инновации («выкуп невесты» перед ЗАГСом).

В настоящее время обязательным условием является четное количество участников свадебного кортежа с обеих сторон – супружескими парами. Главами делегаций с обеих сторон отправляют отца жениха и невесты («баш ҡоҙа»), или родного дядю, старшего брата. Свадебная делегация жениха привозит с собой набор продуктов для свадебного угощения («кейәү күстәнәсе») – мясо, тушки гусей, сладости, подарки. Сохраняется порядок размещения участников свадебного застолья и угощения.

Обряд «ҡыҙ оҙатыу» (переезд невесты в дом жениха) является завершающим в системе традиционных свадебных обрядов на стороне невесты и заключается в ее прощании с родным очагом. В прошлом при выходе из дома невеста совершала ритуал «Сөй бәйләү» (привязывала нитки к гвоздю), как бы отказываясь покидать родительский дом, упиралась в дверные косяки. Мать с дочерью разлучали полотенцами: женщину тянули в одну сторону, девушку – в другую. Семантика этих обрядов заключалась в том, чтобы отделить невесту от ее среды и возвратить после испития священного молока матери к обычной жизни в ранге замужней женщины на стороне жениха. Невесту на сторону жениха сопровождают родные. По традиции родственникам, по каким-либо причинам не попавшим на свадьбу, передают часть свадебного угощения, что указывает на родовое значение свадебной обрядности.

Весь свадебный цикл саратовских башкир пронизан обрядами перехода: символика очага, символика порога, солярная символика. Национальный колорит традиционной свадьбе придают ритуалы и ритуальное угощение: сакральное значение молочных продуктов, жира, меда, мяса жертвенных животных, тушек гусей, ритуальное чаепитие, имеющие цель установления родственных отношений между родственниками брачащихся. Важно отметить, что до сегодняшнего дня между родными невесты и жениха сохраняется ритуальное противоборство и соперничество: родственники невесты устраивают родственникам жениха различные испытания: (выкуп за дорогу, «ҡот биреу» (возвращать «ҡот» – «благоустроенность»)). При этом родственикам со стороны жениха предписано быть более терпеливыми, чем родственникам невесты.

§3. Послесвадебные церемонии. Послесвадебный цикл традиционной свадьбы у саратовских башкир включал обряды приобщения (включения) невесты в род жениха, наделения молодоженов статусом семейной пары. Необходимо отметить, что весь ход развития свадебной и семейно-брачной обрядности у башкир говорит о том, что в ней все время, по крайней мере со второй половины XX в., пробивала себе дорогу тенденция добиться повторяемости обрядов на «стороне» жениха и невесты, достичь определенной симметрии, следовательно к этому циклу можно отнести «ҡалын туй» – пиршество по поводу внесения калыма, или ответный туй на стороне жениха.

Невесту провожали из дома ее родителей и встречали у родителей жениха под растянутой занавесью или под пологом голубого цвета, символизирующим небо. На особенность проводов и встречи невесты под растянутой занавесью или пологом у заволжских башкир обратил внимание и исследователь Г.Я. Давлетшин. Этнограф Г.А. Бонч-Осмоловский считал, что свадебные занавеси у татар, киргизов, ногайцев и др. народов представляют своего рода рудимент, «символ жилища молодых», уже исчезнувшего из быта.

Обряд встречи невестки в доме жениха («килен төшөрөу») инициировал невестку в сноху – в самый низкий статус, который повышался с возрастом и рождением детей: пока молодая хозяйка доходила до места трапезы семьи мужа, она получала в подарок долю из трех видов живности: крупного рогатого скота, мелкого скота, птицы. Каждая обрядовая граница, которую переходил невеста, выкупалась подарком, указывая на основную идею продолжения рода. На третий день переезда молодой снохи в дом родителей жениха проводилась церемония показа водного источника («һыу башлатыу»): молодая сноха должна была принести жертву Водяному духу и из воды источника приготовить и поднести молочный чай родителям и родственникам мужа. Ритуал оформлял принятие молодой снохи под покровительство семейных и родовых божеств мужа, а также всех членов его рода на сакральном уровне. В современной свадебной обрядности сохраняется традиция ввода невесты в дом родителей жениха после бракосочетания через совершение поклонений на пороге (на подушке), испитие молочных продуктов и мёда. По обычаю «забвения имени» имя молодой снохи вслух никто не произносил: старшие по возрасту называли «килен» (сноха), а младшие – «еңгә» (досл.: жена брата, сноха), обычай сохранился и в настоящее время.

В конце XIX – в начале XX в. у саратовских башкир «ҡалым» отождествляется с подарками и свадебными расходами со стороны родителей жениха или означает повторение свадьбы через несколько месяцев после переезда невесты в дом родителей жениха, но при этом сохраняется как обряд. «Ҡалын туй» был пронизан обрядами и ритуалами передачи калымного скота – выкупа за невесту, так как в прошлом башкирская свадьба – это брак куплей и имеет все черты торгового договора: шутливый обычай «седлать сватов», измазывать сватов печной сажей, игра в жмурки – «һуҡыр тәкә» (слепой баран), праздничный обычай «сегәнәп йөрөу» (досл.: ходить и цыганить), шутливый обычай изгнания сватов с праздничного застолья («ҡоҙаларҙы ҡыуып сығарыу»), обряд «сыбыртҡы ашы» – «обед кнута» (от башк. сыбыртҡы – кнут, перен. подгонять, торопить) после передачи калымного скота.

Включение молодых в жизненный ритм социума регламентировалось системой семейно-брачных запретов и избеганий, функция которых заключается в «регулировании взаимоотношений членов разных генеалогических групп» по половозрастному признаку, родственным отношениям и социальному статусу: обычай приглашения в гости молодоженов («ишек күреу»), ритуальное чаепитие молодых сватюшек («ҡоҙаса сәйе») и др. Через год, а иногда и больше после переезда в дом мужа, проводилось обрядовое посещение снохой своих родных в сопровождении мужа и его родных («түркенләй барыу»). До начала XX в. это происходило только после рождения первенца; прибывшую гостью обязательно одаривали живностью и предметами обихода.

В настоящее время совместное посещение женихом и невестой родственников с обеих сторон после свадьбы фиксирует включение их в сообщества сородичей.

Послесвадебные иниционные обряды изменения статусов, изменения круга прав и обязанностей, растянутые во времени и пространстве, обучали молодых супругов правилам этикета, корректировали их взаимотношения, укрепляли материальный достаток семьи.

^ Третья глава «Погребальные и поминальные обычаи и обряды» состоит из пяти параграфов. В данной главе рассматриваются погребальные обряды, оформляющие завершение жизненного цикла человека, отделение умершего от живых сородичей и приобщение умершего к миру мертвых, поминальные обычаи и обряды.

1   2   3



Схожі:




База даних захищена авторським правом ©lib.exdat.com
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації