Поиск по базе сайта:
Иосиф Снег трансформация учения о десятине icon

Иосиф Снег трансформация учения о десятине




Скачати 250.15 Kb.
НазваИосиф Снег трансформация учения о десятине
Дата конвертації30.09.2014
Розмір250.15 Kb.
ТипДокументи
1. /Иосиф Снег - Трансформация учения о десятине.docИосиф Снег трансформация учения о десятине


Иосиф Снег
ТРАНСФОРМАЦИЯ УЧЕНИЯ О десятине

1. Десятины патриархов

Первое упоминание о десятине мы встречаем в Быт. 14:18-20, где рассказывается о встрече князя-кочевника Авраама, возвращавшегося победителем после сражения, с царем и священником Мелхиседеком: «И Мелкицедек, царь Шалема, вынес хлеб и вино. А он — жрец Бога Вышнего. И благословил он его, и сказал: “Благословен Аврам Богом Вышним, творцом неба и земли! И благословен Бог Вышний, что предал твоих врагов в твои руки! И он дал ему десятину от всего1».2

Чтобы лучше понять значение данной Авраамом десятины, следует обратить внимание на личность самого Мелхиседека. Прежде всего, мы замечаем, что он был царем Салима. Этот факт важен, так как цари (или главы кланов, каким был и Авраам) в те времена обладали определенными территориями, имели рабов и наемников (каковым, возможно, был Елиезер из Дамаска [Быт.15:2]), владели немалыми материальными ценностями. Другими словами, Мелхиседек не был одним из тех, кто прозябал в нужде и голоде. И, следовательно, десятина для него не имела значения материальной помощи. Разница между Авраамом и Мелхиседеком заключалась именно в том, что последний служил жрецом Бога Всевышнего. Это обстоятельство указывает на возможную мотивацию действий. Мы можем заключить, что не что иное, как благоговение, уважение и почтение к положению Мелхиседека — человека, несомненно, знавшего истинного Бога, ибо иначе священническое служение Иисуса Христа не было бы охарактеризовано «по чину Мелхиседека» (Пс. 109:4), побудили Авраама дать ему десятину. Неожиданное появление и столь же неожиданное исчезновение Мелхиседека, а также отсутствие какой-либо подробной информации о нем на страницах Библии не позволяют сделать заключение о том, каким образом Авраам увидел в нем жреца Бога Всевышнего —именно того Бога, Который некогда дал Аврааму обетование о земле Ханаанской. Город Салим, царем которого был Мелхиседек, находился как раз на обетованной Аврааму территории. Но заметно, что патриарх не ошибся в своих действиях. Возможно также, что существовала некая традиция отвечать десятиной на благословение, которое (прослеживаем по тексту) предшествовало пожертвованию.

Как бы то ни было, речь идет, во-первых, о благоговении и благодарности как первопричине даяния, во-вторых, об инициативе со стороны дающего, т. е. добровольном действии, а не выполнении каких-либо обязательств. Сама обстановка свидетельствует о том, что даяние было обусловлено встречей. Это очень важный момент. Его мы еще будем рассматривать.

Следующее упоминание о десятине мы встречаем в Быт. 28:18-22, где повествуется о том, как бежавшему в Харран Иакову во сне явился Бог и дал обетование о Ханаане, потомстве, благословении и защите: «И проснулся Иаков утром, и взял камень, который сделал себе изголовьем, и поставил его (священной) плитой,3 и возлил масло на его вершину. И он назвал это место Бет-Эль, а прежде имя этого города было Луз. И поклялся Иаков клятвой, сказав: “Если Яхве-Бог со мною, и Он сохранит меня на этом пути, которым я иду, и даст мне хлеба есть и одежду одеться, и я вернусь благополучно в дом моего отца, то будет Яхве мне Богом. А этот камень, который я поставил (священной) плитой, будет мне4 домом Бога. И от всего, что Ты дашь мне, десятину я отделю Тебе”».

Поведение Иакова отличается от действий его отца и деда. Он не торопится совершить жертвоприношение, как обычно поступали Авраам и Исаак (Быт. 12:7-8; 13:18; 26:25), несмотря на то что «устрашился великим страхом»5. Прагматичность Иакова, будущего Израиля, заставляет его сначала убедиться в том, что Бог Авраама и Исаака действительно не обманывает. Иаков обещает дать десятину именно в том случае, если Бог выполнит Свои обещания. А от сказанных Иаковом слов «то будет Яхве мне Богом» веет политеизмом. Однако, убедившись в том, что все обеты Божии действительно исполнились, он наконец «воздвиг там жертвенник и назвал его: “Бог — (это) Бог Израиля”». Отделил ли Иаков десятину Богу сообразно своим словам, неизвестно. Однако можно предположить, что в той или иной форме он сделал это (возможно, принес в жертву десятую часть всех животных на вышеуказанном жертвеннике), ведь Бог напомнил ему о данных обетах (Быт. 31:13).

Особый интерес вызывает фраза: «...от всего, что Ты дашь мне, десятину я отделю Тебе». Иаков признает, что его даяние будет лишь частью полученного от Бога. Это — существенная особенность, так как жертва уже перестает быть жертвой в высоком смысле этого слова. Речь идет о возвращении принятого. В ту же эпоху патриархов другой человек, оставшийся в кратчайшее время без имущества и детей, сделал на этот счет подобный вывод: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21). Итак, уже в древности начинает высвечиваться великая истина — нет ничего, что можно было бы дать Богу, ибо Он обладает всем, и все, что мы имеем, дано Им. Таким образом, ясно, что Иаков обозначил свою десятину не как некий дар Творцу, а как благодарность.

Итак, как и в случае с Авраамом, мы можем видеть, что десятина как выражение благоговения и благодарности была добровольной и являлась следствием личной встречи.
2. Десятина израильского народа

Согласно закону, полученному израильтянами на Синае, неисполнение заповедей грозило наказанием. В состав Божьих требований входила уплата десятины, о чем сообщает Лев. 27:30-33. Иудейский комментарий «Сончино» (Гринберг, с. 202-203) толкует это место следующим образом:

«30. и всякая десятая часть Речь идет о т. н. “второй десятой части” (об этом см. ниже. — И. С.). Законы, относящиеся к ней, описываются в Дварим 14:22.

принадлежит Богу Десятая часть принадлежит Всевышнему, истинному хозяину земли. Всякий, кто живет на Его земле, должен платить Ему дань.

32. и всякую десятину из крупного и мелкого скота Каждое десятое животное приплода крупного рогатого или мелкого скота должно быть отделено. Относительно отделенных животных применяется такой же закон, как и относительно “второй десятой части”, отделяемой от урожая: животное должно быть приведено в Иерусалим, принесено в качестве жертвы и большую часть его мяса хозяин должен съесть в пределах городских стен вместе со всеми, кого он пригласит.

Все, что проходит под посохом Для отделения десятой части от приплода скота была установлена определенная процедура: молодняк загоняли в загон с узким входом. Через этот выход животные могли выходить только по одному. Когда проходило десятое животное, хозяин помечал его ударом хлыста, предварительно опущенного в красную краску.

33. нельзя разбирать Владелец скота не имел права выбирать животных по своему усмотрению и объявлять их десятой частью от приплода скота. Если хозяин решал заменить одно из помеченных красной краской животных на более хорошее, то закон обязывал его принести в жертву обоих животных».

Учение о десятине продолжается в Чис. 18:27-32 и заканчивается уже во Вт. 14:22-29; 26:12-15. Трактат «Шулхан Арух Мекуцар» (Брановер. 1991, с. 95-97) систематизирует информацию из этих библейских мест и показывает нам порядок выделения десятины в древности и в наше время, когда по известным причинам храмовое служение не совершается.

«Выделение десятины (терумот и маасрот).

I. Тора повелела нам, евреям, выделять из нашего урожая злаков, маслин и винограда (а наши мудрецы присовокупили к ним также и все остальные фрукты и овощи) десятину в пользу коаним, левиим (т. е. священников и левитов. — И. С.) и нуждающихся, а также для доставки и употребления в городе Иерусалиме (Ваикра, 27:30-31; Бамидбар, 18:11,12,21,26; Дварим, 14:12,22-25,28,29).
II. Снятым урожаем злаков, фруктов и овощей нельзя пользоваться, пока с этого урожая не снята десятина (трумот и масрот) — он тевел (т. е. негоден. — И. С.). Нельзя есть из этого урожая самим, нельзя кормить им скотину и т. д.


  1. Десятина делится на:

А. трума гдола (большое возношение),

В. трумат маасер (возношение от десятины),

С. маасер ришон (первая десятина),

D. маасер шени (вторая десятина),

E. маасер ани (десятина бедных).
IV. Порядок выделения десятины в древнее время (до разрушения Храма) был следующий: сначала выделялась трума гдола — большое возношение, которое вручалось коэну (священнику — И. С.). Размер этого возношения неопределенный — сколько-нибудь.
V. Из остальной части урожая выделялась десятина — маасер ришон — (первая десятина), десятая часть урожая, которая передавалась левиим, а получавший эту десятину леви уже от себя выделял десятую часть полученного — трумат маасер (возношение от десятины) в пользу коаним.
VI. Из оставшейся после этого части урожая владелец его выделял маасер шени (вторую десятину), которую он оставлял у себя для доставки в Иерусалим с тем, чтобы питаться там самому с семьей и угощать родных и друзей.
VII. Указанная вторая десятина выделяется в первом, втором, четвертом и пятом годах ш’миты (субботнего года. — И.С.). В третий и шестой год ш’миты выделяется маасер ани (десятина для бедных), которая вручается нуждающимся.
VIII. Обязанность выделять десятину осталась в силе и для нашего времени, хотя она не вручается коаним и левиим (нет уверенности в их родословной).
IX. Порядок выделения десятины в наше время следующий: со снятых со своего поля или с поля, сада и огорода другого еврея, а также с купленных продуктов (см. п. 1), выращенных евреем в Эрец Исраэль, выделяют примерно несколько больше одной сотой их части и при этом произносят браха (благословение. — И.С.): “леафриш трумот умаасрот” (если нет уверенности, что десятина из этих продуктов еще не была выделена, браха произносят без упоминания имени Б-жьего.)

После этого произносят: “Выделенное мною небольшое количество сверх сотой части в северной части продукта является трума гдола на все количество данного продукта. Остальная часть и еще девять таких сотых частей в северной части продукта, а всего десять сотых или десятина всего продукта, является маасер ришон на весь продукт, а выделенная мною одна сотая часть продукта является трумат маасер на маасер ришон”.

И продолжают: “Одна десятая остального продукта в его южной части является маасер шени” (или маасер ани, см. п. 7).

Маасер ани обменивают на монету (которую впоследствии уничтожают) и в этот момент произносят браха: “... ал пидйон маасер шени”.
X. В случае необходимости, когда нет возможности произнести весь указанный текст, можно обходиться следующим кратким заявлением в момент выделения десятины указанным образом: “Все выделенное и обмен маасер шени на монету действительно в согласии с формулой, разработанной раввином Хазон Иш”.
XI. Выделенную десятину (с лишком) заворачивают в бумагу и кладут в мусорный ящик. Пользоваться ею нельзя.
XII. Нельзя выделять десятину в субботу и праздники».

Таким образом, мы можем представить следующую схему, соотносящую места Писания с типами десятин:





Левит

Числа

Второзаконие

левитская десятина




18:21-32




иерусалимская десятина

27:30-33




14:22-27

десятина для бедных







14:28-29; 26:12-15


При анализе всего вышеизложенного нетрудно сделать вывод о задачах, значении и причинах появления десятины в среде израильского народа.

Остается неразрешимым вопрос, почему Бог установил столь сложный и основанный на кровавом жертвоприношении культ почитания. Знаменитый иудейский мыслитель Маймонид (1135-1204) «утверждает, что жертвоприношения были заповеданы только потому, что они были приняты у примитивных народов, и сынам Израиля, только что вышедшим из Египта, было трудно отказаться от этого древнего обычая, распространенного во всем мире. Многочисленные правила принесения жертв, нарушение каждого из которых влечет за собой суровое наказание, были направлены на то, чтобы придать жертвоприношениям в Храме иную форму и иной смысл. Цель Торы, по мнению Рамбама,6 — постепенно (весьма вероятно, что на это потребуется несколько столетий) удалить народ от примитивных форм поклонения и привести его к высочайшей форме служения Всевышнему, которая должна быть чисто духовной» (Гринберг, с. 224-225). Так или иначе, но в ветхозаветные времена поклонение Богу в Израиле было строго регламентированным. И, соответственно, требовались структуры, ответственные за совершение обрядовых действий и в целом за порядок в данной сфере религиозной жизни евреев. По определенным причинам было выбрано колено Левино.7 Это колено стало безраздельно принадлежать храмовому служению. У них не было иного дохода, как только левитская десятина, ибо Господь не дал им права владения землей (Чис. 18:21-22). Согласно Божьему замыслу, столь ответственное и серьезное служение должно было сопровождаться таким возвышенным, одухотворенным и нестяжательным образом жизни, что левиты упоминаются в одном ряду с вдовами и сиротами (Вт. 11:29). Таким образом, целое колено оказывалось, выражаясь современным языком, как бы «социально незащищенным». Но мудрость Торы заключалась в том, что благополучие служителей Божьих целиком зависело от «качества» исполняемого ими служения. Духовная высота народа гарантировала и высокий уровень его благосостояния. Посредством этого храмовые служители уравнивались с другими социальными слоями еврейского общества по принципу «что посеял, то и пожал». Из всего изложенного можно заключить, что десятина в Израиле не была добровольной жертвой, а, скорее, являлась налогом, предназначенным для материальной поддержки посредников между Всевышним и Его народом. Речь уже не идет о жертвенности и склонности сердца творить добро — под угрозой оказывается стабильность всего общества!

Обращает на себя внимание и та детальность, которую содержал закон об уплате десятины. Оговаривается даже способ отбора скота, приводится форма молитвы, произносимой после уплаты. Все это свидетельствует о важной роли десятины в жизни еврейского государства. Как уже упоминалось, десятина делилась на пять категорий, каждая из которых соответствовала своему назначению и имела свои особенности.

Первая десятина обеспечивала левитов (одних из самых древних в истории человечества «бюджетников» — заложников системы налогов). Ее неуплата грозила не просто материальному благополучию левитов, но также, по схеме перечисления налогов вышестоящим, обедняла священников и приводила к раздору в их среде.8 Все это препятствовало нормальному исполнению ими своих непосредственных обязанностей и принуждало к поиску не установленных Торой форм доходов (Неем. 13:10). Более того, левиты, лишенные средств к существованию, могли потребовать предоставления земли для своего колена, а где территориальный передел — там уже недалеко и до кровопролития с последующей гражданской войной. Таким образом, нарушение выделения десятины народом могло разрушить все здание созидаемого еще со времен Исхода теократического израильского государства. Поэтому первая десятина имела исключительно социально-политическое значение. Будет более верным называть эту десятину налогом. Левиты хотя и являлись посредниками между Творцом и народом избранным (Чис. 18:22), их посредничество было «постольку-поскольку». Господь с целью формирования богобоязненного общества всегда желал иметь личные отношения с каждым членом этого общества. Служение же левитов обеспечивало стабильность теократического государства и вовсе не являлось необходимой опорой для личных отношений евреев с Богом, ибо оно устанавливало с Ним лишь опосредованные отношения.

Следует особо заметить, что уплата десятины была неотъемлемой частью государственного устройства — как финансового и социального, так и культового. То, насколько тесно были связаны в Законе элементы государственного и религиозного, можно видеть хотя бы по тому, что должность гражданского судьи обязывала к доскональному знанию Закона. Закон по сути представлял из себя национальную конституцию.9 И видеть в уплате налога религиозное действо просто неразумно. Хотя такой элемент действительно имел место во второй десятине.

Вторая же десятина имела социально-религиозный характер. С одной стороны, она была соотнесена с Храмом, так как ее надлежало съесть в пределах Иерусалима. Посредством централизованного поклонения, определенного уже во Вт. 12:2-7, поддерживалось единобожие и воспитывалось чувство преданности и благодарности Всевышнему за ниспосланные благословения, зарождалось и развивалось непосредственное отношение с Богом.

Вкушать результаты своего нелегкого труда пахаря и взирать при этом на Храм — это-то и было для ам гаарец («народа земли», крестьян) видимым знаком Господнего присутствия среди евреев и формировало правильный взгляд на источник не только съедаемой части дохода, но и самой сущности материального. С другой стороны, необходимо помнить, что десятина съедалась коллективно: на пиршество приглашались родственники, друзья, а также левиты, бедняки, вдовы, сироты, инвалиды, странники и т. д. Таким образом, малоимущие, люди без земли и работы могли стать участниками этой чудесной, указующей на любовь и заботу Божью трапезы. Те, кого «счастье обошло стороной», имели благодаря мудрым установлениям Торы возможность почувствовать себя полноценными членами общества и, несмотря на бедность, становились причастны к почитанию и благодарению Мудрого Бога (Пс. 67:5-6).10

Особую роль играла десятина бедных (своеобразный прообраз нынешних собесов и пенсионных фондов). Она позволяла поддерживать слабые в материальном отношении слои населения и имела огромное значение в формировании предполагаемого социально развитого и справедливого израильского общества. Праведный человек характеризовался своим отношением к бедным, вдовам и сиротам (Иов 29:12-16; Мф. 25:31-46; Иак. 1:27; 2:1-6 и др.). Эта десятина не только создавала в городах и селениях отлаженный механизм взаимопомощи, но формировала в душах израильтян саму суть Божьих установлений: любовь, милосердие, сострадание. Народ вводился в атмосферу душевности и заботы о ближнем, посредством чего снималась всякая социальная напряженность, которая, по свидетельству Иосифа Флавия, одного из участников войны 66-70 гг., сыграла роковую роль в падении Иерусалима (Флавий. Война, V, 10, 3-5). Даже язычник Тит считал, что гражданская резня в осажденном Иерусалиме есть результат гнева Божия (Флавий. Война, VI, 1, 5).

Позиция нынешних ортодоксальных иудеев в отношении десятины показывает ошибочность их взглядов на ее смысл вообще. Ей приписывается какое-то совершенно оторванное от реальности сакральное значение. Десятина не может быть выплачена по причине отсутствия левитов и священников, однако она выплачивается, чтобы впоследствии быть уничтоженной. Нет желания отдать ее нуждающимся, но четкое исполнение предписаний Торы имеет место. Абсурдность таких действий нередко освещается в прессе. Вот что, в частности, писала недавно одна израильская газета: «В древности еврейский народ совершал жертвоприношения в Храме. И такого огромного количества “изучающих Тору”, как сейчас, тогда не было. Сегодня же, когда Храма как такового нет, было бы логично и справедливо жертвовать деньги синагогам для раздачи их неимущим евреям. Речь идет не только о синагогах. Недавно я видел, как хозяин овощного магазина разрезал хорошие фрукты и овощи и бросал их в мусорный ящик. Я поразился и спросил его, для чего он это делает. Он объяснил, что это — жертвоприношение Богу. Я думаю, что куда богоугоднее было бы раздать эти овощи и фрукты бедным...». Такие факты снова убеждают в необходимости пристально всматриваться в изначальный замысел Бога.

Все вышесказанное можно обобщить следующим образом. Десятина в Израиле являлась установленным Богом общенародным отчислением, которое преследовало следующие цели: (1) выравнивание разницы в доходах; (2) снижение классовой напряженности; (3) поддержка теократической системы правления (социально-политический аспект); (4) укрепление личных отношений с Богом; (5) созидание в народе единства через взаимопомощь и поддержку (социально-религиозный аспект). Полная десятина составляла более 19% от доходов (а вовсе не 10%, как принято считать). Само же слово «десятина» лишь указывало на процентное отчисление с дохода, каждое в своем случае: десять процентов для левитов, плюс маасер шени или маасер ани (в зависимости от года), что составляло еще 10% от оставшейся части (или 9% от первоначальной суммы). Десятина имела функции (опосредованного, через Храм) государственного налога, поскольку была обязательной, и не основывалась на личных отношениях плательщика с Богом, другими словами, была полной противоположностью десятинам патриархов.
3. Система

Израиль как теократическое государство (или гражданско-храмовая община в послепленный период) был задуман Богом таким образом, что Его забота, справедливость и святость пронизали каждое звено в цепи государственной системы. И если вдруг случалось так, что какой-то элемент оказывался вне сферы Божьих установлений, то существование всей системы становилось бессмысленным (ср. употребление Павлом образа единого тела в 1 Кор. 12). Правосудие уже не могло быть правосудием в полном смысле этого слова, когда судило за кражу доведенную до отчаяния, умирающую с голода вдову (ср. реакцию царя в 4 Цар. 6:26-30 на каннибализм его подданных). Прилежно выплачиваемая десятина становилась злом, когда обеспечивала развратившихся и безбожных жрецов. Маховик начинал вращаться в обратную сторону, и то, что изначально должно было служить источником справедливости, мира и процветания, становилось бременем и служило причиной многих проблем. В отрывке Ам. 4:4-6 видно, что усердное приношение евреями десятины — хоть через каждые три дня! — совершенно бессмысленно, если они допускают грех, беспорядок в других сферах своей жизни. Духовное и материальное развитие становилось невозможным, ибо государственный механизм вращался уже не благодаря присутствию Бога, а по инерции. Если десятина и сохранялась, то, не имея прежнего наполнения искренним стремлением к послушанию со стороны дающего, она работала вхолостую.

С другой стороны, выделение десятины во всех ее видах было так же необходимо для функционирования государства, как и нравственность, честность, справедливость всех его граждан. Разрушение этого элемента, как мы уже показали ранее, сотрясало основание Израиля и становилось причиной проклятия (Мал. 3:7-10). Крах Израиля начался с обесценивания божественных истин в механизме государственного управления. Обособление от нужд общества и личное обогащение за счет окружающих порой даже затмевало сознание возможной общенациональной катастрофы. Иудейский трактат Авот указывает на возможную связь событий, ярко демонстрирующую суть Ветхого Завета:

«Мишна 8. Семь видов бедствий постигают мир за семь главных грехов: если одни отделяют десятину, а другие не отделяют, — наступает голод от засухи, одни голодают, а другие сыты; если не отделяют халу, — наступает губительный голод. Мор приходит на землю за то, что караемые по Торе смертью не были преданы суду, и за плоды седьмого года. Меч опускается на землю за судебную волокиту, несправедливый суд и извращенное преподавание учения.

Мишна 9. Нашествие хищных зверей — за клятвы, произнесенные всуе, и осквернение Имени Б-жьего. Изгнание — за идолопоклонство, кровосмешение и прелюбодеяние, кровопролитие и о седьмом годе. Мор усиливается четыре раза: в четвертый год, в седьмой, на исходе седьмого года и ежегодно — на исходе праздника. В четвертый год — из-за десятины для бедных третьего года; в седьмой год — из-за десятины для бедных шестого года; на исходе седьмого — из-за плодов седьмого; ежегодно на исходе праздника — из-за присвоения даров для бедных» (Брановер. 1984, с. 244, 248).

Неемия пытался искусственно реставрировать весь механизм теократического государства. В его книге подробнейшим образом записаны все предпринятые им действия, в том числе и в отношении восстановлении десятины (ср. книгу пророка Малахии, авторство которой некоторыми теологами приписывается Ездре, сотруднику Неемии. — Примеч. ред.). Однако, несмотря на ревность, результатом стало отнюдь не возрождение былого величия Израиля, а появление секты фарисеев и окончательное забвение истинного смысла Торы. Недостаточно просто копировать систему. Залогом ее работоспособности может быть лишь наполненность Божьим присутствием.

Всему вышеизложенному можно подвести следующий итог: в Ветхом Завете перед нами встает четкая картина не только десятины самой по себе, но и ее неразрывной связи с другими элементами жизни общества, с благословениями и проклятиями.

Всегда предпринимались попытки разложить Закон на моральные и обрядовые заповеди. Но это такая же непосильная задача, как, скажем, желание провести границу между любовью к Богу и любовью к человеку. Никому не придет в голову назвать обрядовыми установления о проказе. Однако в категорию моральных постулатов, т. е. заповедей, их тоже трудно зачислить. Тора — начало и основа Ветхого Завета — неделима и закрыта для любого, даже христианского, редактирования. Ибо Тора созидала не определенную сторону жизни, например, духовную, но все израильское государство со всеми институтами и инфраструктурами, необходимыми для нормального существования целой нации, а не ее отдельных представителей.

Аналогичная ситуация наблюдается и с десятиной. Невозможно вырвать идею десятины из всего, так сказать, контекста жизни государства. Она полноценно выполняет свои функции только в той среде и ситуации, для которой она была изначально задумана Творцом.
4. Десятина в Новом Завете

В качестве фундамента для «новозаветного учения о десятине» нередко используют параллельные стихи из Евангелий от Матфея и Луки, поэтому нельзя обойти их молчанием: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и обошли ценности Закона, правосудие, милосердие и веру — это надлежало исполнить и того не оставлять» (Мф. 23:23); «Горе вам, фарисеи, что даете десятину с мяты и руты и всяких овощей и обходите суд и любовь Божьи — это надлежит делать и другого не оставлять» (Лк. 11:42). Обратим внимание, что Христос требует творить милость и отдавать десятину. К сожалению, часто упускается из виду, кому и когда это было сказано. Процитированный стих из Евангелия от Матфея входит в состав речи, называемой «семикратное провозглашение горя» (Мф. 23:13-33). Это самое «горе», а также другие сочные эпитеты («змии, порождение ехиднины, лицемеры, вожди слепые, безумные» и т. д.) были сказаны в отношении книжников и фарисеев. Относится ли это к христианам и сейчас? Несомненно — да, но только тогда, когда наружная религиозность становится приоритетной, когда вещественность веры подавляет духовную сторону и когда, в конце концов, это становится нашей жизнью и проповедью для других. Поэтому слова Христа служат предостережением для верующих. Эти слова были обращены к искажающим смысл Закона «слепым вождям» того времени. Закон посредством раввинистической казуистики превратился в бездушную систему. В таком искаженном виде, когда в нем не осталось места для правосудия, милосердия и верности, он уже не мог быть «детоводителем ко Христу», не мог раскрыть любовь и справедливость Божьи. Спаситель стремился не к соблюдению каких-то тонкостей иудейской казуистики в исполнении заповедей, но к возвращению Закону прежней его роли источника мира, веры и правды. Поэтому Он публично показал всю неправоту и гибельное заблуждение фарисейского подхода к Закону и развенчал их концепции миссионерства, молитвы и десятины словами: «вот, оставляется вам дом ваш [пуст]» (Мф. 23:38). Исходя из этого, мы должны четко представлять себе направленность и своевременность слов Господних. Так следует ли из слов «это надлежит делать и другого не оставлять» автоматически производить заключение о необходимости платить десятину в настоящее время? Это было бы абсурдно. Смысл сказанного заключается совершенно в другом. Нельзя при толковании данного стиха не учитывать того, что во время евангельских событий все еще существовал Храм с обязательной десятиной (Мф. 17:24-27) и кастой служителей, деятельность которых Иисус отмечал как факт в жизни еврейского общества (Мф. 8:4). Еще сохранялась нужда в праздниках и субботе как в образах будущего христианского учения (ср. 1 Кор. 5:7; Евр. 4:1 и всю концепцию священнического служения в Послании к Евреям). Именно по этой причине Спаситель и сказал: «это надлежит делать и другого не оставлять». Христианство как таковое не может быть ограничено рамками ветхозаветных законоуложений, особенно в их раввинистических трактовках. Апостольский собор однажды и навсегда поставил точку в споре о наследовании христианами ветхозаветных установлений, когда рекомендовал уверовавшим из язычников соблюдать лишь несколько заповедей Торы (Деян. 15:23-29). Таким образом, слова Христа в обличительной речи к фарисеям следует рассматривать в качестве предостережения против духовной слепоты в отношении религиозных приоритетов, а не одобрения десятины.

Иногда, впрочем, упоминают текст Евр. 7:5-10. Но этот отрывок — всего лишь часть доказательства священства Иисуса Христа по чину Мелхиседека и не имеет отношения к вопросу о церковном финансировании. Употребление данного места для оправдания сбора десятины имеет не больше оснований, чем использование 1 Кор. 3:15 для учения о Чистилище. Источники «документального» характера сообщают, что уже в ранней церкви было принято жертвовать по возможности (1 Кор. 16:2). Новозаветное священство хотя и признавало возможность «Евангелие проповедующим от Евангелия жить» (1 Кор. 9:14), но нигде на страницах Нового Завета не призывало на их нужды жертвовать именно десятину (ср. 1 Кор. 9:1-18).

По сравнению с ветхозаветным учением о материальном новозаветное — принципиально иное во всех отношениях. Один из самых важных моментов — это отсутствие идеи о материальном благополучии праведников. На первый план выходят собственно духовные ценности. Послушание Богу может стоить всего имущества (ср. Лк. 18:22) или даже жизни (Ин. 12:25). Апостол Павел учил наставлял своих читателей, что «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3:12). Новый Завет предлагает совершенно иную концепцию: приобретает не тот, кто имеет, а тот, кто доволен (1 Тим. 6:6-8). Через это человек выводится из рабства вещественному, из проблемы, поставившей в тупик еще праведного Иова (Иов 21:7-34). Радикально поменялись и жизненные ориентиры (1 Тим. 6:9-12), а любовь к ближнему превосходит любовь к самому себе (Ин. 15:13). В этом иудейство и христианство расходятся принципиально. «Следует заметить, что само по себе толкование принципа любви основоположниками христианства не имеет ничего общего с бережно хранимой еврейской традицией и противоречит тем основам, на которых базируется этот основополагающий закон Торы...Так Гиллель переформулировал повеление любить ближнего, как самого себя, таким образом, что оно приняло характер конкретного запрета “не делай ближнему того, что ты не желаешь, чтобы сделали тебе”. Легко можно догадаться, что правило, сформулированное в составленных в более позднее время евангелиях — “все, что ты хочешь, чтобы человек делал тебе, — делай ему”, является не чем иным, как “позитивом”, полученным в результате нехитрого перевертывания запрета в повеление. В этом принципе слышится и вызов мудрецам, которые, по мнению христиан, осмелились ограничить важнейший закон Торы (любить ближнего) и свести его к сухому ограничению действий, что лишает человека широты и полноты чувств. Но при ближайшем рассмотрении мы приходим к выводу, что повеление евангелия “все, что ты хочешь, чтобы человек делал тебе, — делай ему”, не может стать критерием поведения человека. Ни у кого нет возможности постоянно делать то, что он хочет, чтобы делали для него. Более того, это правило перечеркивает важнейшую основу принципа любви, сформулированного в Торе: “Люби ближнего своего, как самого себя”. Человек не имеет права забывать о себе, о своей семье, друзьях и близких, безоговорочно отдав свое имущество, силу, энергию и способности, а может быть, и саму жизнь на благо другого человека. Великий принцип равенства перед лицом Всевышнего и образ Творца, заложенный при Творении в каждом человеке, обязывает нас заботиться о себе и о своей семье не менее, чем о других. Евангелие, пришедшее оспорить формулировку принципа любви к ближнему, выдвинутую мудрецами Торы, в результате только подчеркнуло мудрость и величие тех, кто хранит традицию понимания текста и заповедей Торы, сообщенных Моше на горе Синай и передававшихся из поколения в поколение в устной форме... Собственная жизнь и достоинство человека имеют не меньшее значение, чем жизнь и достоинство другого. Никто не имеет права не защищать себя. Более того, если кто-либо посягает на жизнь человека, существует обязанность убить преследователя раньше, чем он сможет нанести смертельный удар своей жертве... Закон Торы указывает на то, что человек не имеет права отдать свою жизнь, пойти на верную смерть, чтобы спасти другого. Иногда это бывает труднее, чем пожертвовать собой. Но Тора раз и навсегда определила: “Люби ближнего своего, как самого себя” — но не более себя”» (Гринберг, с. 227-229; весь курсив в цитате мой. — И. С.).

В этом споре о степени любви к ближнему особенно выделяется история о вдове в Лк. 21:1-4, которая «от скудости своей положила все, что имела на жизнь», хотя дело касалось не спасения чьей-либо жизни, но дела вполне обыденного — жертвы на Храм. Христос указал на вдову, как на пример жертвенности. Удивляет отсутствие осуждения в словах Господа. Спаситель уже знал, что приблизительно через 40 лет от Храма не останется камня на камне, Он знал, что женщина жертвует на Храм, который вскоре перестанет (если уже не перестал) быть путем к Богу. Главное заключалось не в ее расчетах или обстоятельствах, но в ее вере. Она понимала, что, отдав «все пропитание свое» сегодня, она получит по вере завтра. В атмосфере религиозного беззакония, которое осуждал Христос (Мф. 23), а позже Иосиф Флавий живописал в картинах войны 66-77 гг., жертва вдовы была как абсурдной, так и совершенно излишней, каким и бывает акт веры в глазах законников или безбожников.

Именно ветхозаветному сознанию было присуще четкое разделение на «мое» и «Божье»: мои шесть дней — Твой седьмой, мой весь приплод от скота — Твои десять, и т. п. Новозаветное же сознание заключается в том, что христианин, искупленный для Бога в сыновство, сам полностью принадлежит Господу. И все дни его принадлежат Господу, и все имущество, и все деньги... И не может быть места никакой частичности. Христианин освобожден из-под закона, но не в свободу собственной жизни, а в свободу сыновства, где «все мое — твое» (Лк. 15:31). И утверждение противоположного означает оскорбление Бога как Отца. Ибо невозможно верующему отдавать Отцу 10% от дохода, равно как невозможно отдавать Ему «седьмой день», иначе это — способ укрыться от истинного ученичества (Лк. 14:26, 27, 33). Сознание христианина прямо противоположное: только любовь к Богу и ближнему может диктовать, что, когда и как делать. Эта же любовь определяет меру посвященности каждого верующего.

Ветхозаветному верующему не требовалась личная и глубокая вера для выплаты десятины и совершения обрезания, ибо в отличие от патриархов десятина являлась неотъемлемой частью его гражданского статуса. Христианин же пережил личную, непосредственную встречу с Сыном Божьим. И только это условие может быть причиной его даяний, подобно как личные встречи Авраама и Иакова с Богом были мотивом их десятин. А там, где встреча с Богом, не существует регламента. «Учение о новозаветной десятине» противоречит самому христианскому сознанию сыновства и жизни по вере, которая единственная способна принести жертву.
5. Итоги

Изучение Ветхого Завета и иудейской литературы показывает, что существовало несколько типов десятин, обязательных к уплате. Общая сумма выплат по всем десятинам составляла более 19%. Соответственно, само понятие десятины как 10-процентного сбора не отвечает точным библейским выкладкам.

Десятина патриархов, упоминаемая в книге Бытия, была добровольной и являлась результатом личной встречи. Напротив, десятина в теократическом государстве Израиль являлась обязательным общенародным налогом и должна была выплачиваться вне зависимости от духовного состояния, хотя последнее было фактором, определяющим смысл совершаемого действия. Таким образом, десятина израильтян не являлась прямой преемницей десятины патриархов.

Десятина была важным фактором государственной религиозной политики библейского Израиля, обеспечивающим оборот денег внутри страны и экономическое процветание при исполнении положений Торы. При этом механизм сбора десятины функционировал при условии наполненности присутствием Бога.

В Новом Завете не существует никаких оснований для учения о выплате десятой части дохода церковной казне и необходимости государственной политики в этой сфере. Учение о десятине в Церкви нарушает основы личной ответственности перед Богом, когда христианин считает свой «долг» Отцу выплаченным после пожертвования 10% от доходов. Более того, это учение внедряет в сознание верующих понятие некоторой «частичности» по отношению к Церкви и не отвечает учению Христа о превосходящей всякие проценты жертве за ближнего своего.
БИБЛИОГРАФИЯ
Брановер Г. Трактат Авот с комментариями. Иер., 1984.

Брановер Г. Законы еврейской жизни. Иер., 1991.

Гринберг М. Пятикнижие и гафтарот. Книга Ваикра. Иер.-М., 1996.

Полонский П., Китросская М. «Три недели траура» // Лехайм. М., 1998. №6.

Флавий Иосиф. Иудейская война. М., 1993.

Флавий Иосиф. Иудейские древности. М., 1994.

Шифман И.Ш. Пятикнижие Моисеево. М., 1993.

 Иосиф Снег, 1999. Печатается с сокращениями.

1 В Септуагинте, которая следует еврейскому тексту: avpo. pa,ntwn. Однако остается неясным, что подразумевается по словом «всего». Автор Послания к Евреям уточняет, что подразумевается десятина «из лучших добыч» (Евр. 7:4). О десятине от добычи сообщают кумранские свитки (Апокриф книги Бытия 22:17) и Иосиф Флавий (Древности, I, 10, 2).

2 Все цитаты из Пятикнижия приведены по научному изданию: Шифман И.Ш. Пятикнижие Моисеево. М., 1993.

3 В Септуагинте:  (столбом, памятником).

4 «Мне» по версии Септуагинты.

5 Быт. 28:17: «И он устрашился великим страхом» — так в Пешите (Шифман, с. 285).

6 Принятая в иудейской литературе аббревиатура имени Маймонида (рабби Моше бен Маймон).

7 Левиты изначально проявили верность Господу. Традиционный иудейский комментарий на книгу Исход так характеризует левитов: «32:26. И встал Моше в воротах стана, и крикнул: “кто за Б-га — ко мне!”. И собрались к нему все левиты”. Смысл слов “кто за Б-га — ко мне” — не “кто остался верен Б-гу”, а “кто может воевать за Б-га”. Все колено Леви, не участвовавшее в идолопоклонстве, собралось вокруг Моше. Евреи других колен, также не принимавшие в нем участия, не откликнулись на призыв Моше, поскольку среди идолопоклонников могли оказаться их родители или дети, которых пришлось бы убивать. Даже те из них, кто остался праведным, говорили: “Кого ты зовешь? Тех, кто грешил, или тех, кто не протестовал, когда грешили другие? Все потеряно, ни они, ни мы не достойны теперь того, чтобы построить Дом Г-сподень”. Никто из левитов не участвовал в идолопоклонстве еще и потому, что были родственниками Моше и не хотели, чтобы кто-то занял его место. Традиция передает нам также, что на протяжении всего египетского рабства колено Леви занимало особенное положение. Левиты сумели не потерять Тору в Египте даже после смерти сыновей Яакова, родоначальников колен; они не переставали изучать Тору и потому вообще не были порабощены. И по выходе из Египта левиты с самого начала осознали, что идут заключать союз с Б-гом. В пути они во всем слушались Моше и остались дисциплинированной армией даже во время кризиса. И когда Моше сказал: “кто ко мне!”, они сразу пришли к нему» (Полонский, Китросская, с. 23).

8 Во время правления римского наместника Феликса «первосвященники настолько потеряли всякий стыд и дошли до такой дерзости, что решились отправить своих слуг к гумнам, чтобы забирать там десятину, предназначенную для простых священнослужителей. Таким образом случилось, что несколько бедных священников умерло от голода» (Флавий. Древности XX, 8, 8; ср. портрет самого Феликса в Деян. 24:26). Пытавшихся сопротивляться избивали (Флавий. Древности XX, 9, 2).

9 Именно эта специфичность Торы — неразрывное единство государственного и религиозного — являлась причиной длительной убежденности Апостолов в возможности политического восстановления Израиля Христом (Мф. 20:21; Деян. 1:6).

10 Ср. позицию пресвитера иерусалимской общины Иакова Праведного в Деян. 21:23-24 («и потраться на них»).




Схожі:




База даних захищена авторським правом ©lib.exdat.com
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації